Держи меня, Земля!

— Прости, я знаю, что бываю грубоват, — погладил он её по голове, прижимая к плечу вместе с зажатой в руках футболкой. — Но я не хотел тебя обидеть.

— Грубоват?! — отпрянула она, чтобы заглянуть мужу в глаза. — Ты называешь это «грубоват»? Ты же насилуешь меня, как лошадь в стойле, только что за поводья не привязываешь. Трахаешь, как последнюю рабыню. И ходишь потом неделю довольный, а я неделю не могу ни сидеть, ни пописать так, чтобы не взвыть от боли.

— Нет, — недоверчиво покачал он головой.

— Да, Артём, — смотрела Лера на него упрямо. — Только не говори, что ты не знал. Что я никогда не просила тебя быть осторожнее. Что ты не чувствуешь, что во мне с трудом помещаются твои сантиметры. Не видишь кровь. Не понимаешь, как это больно. Нет?

— Лера, — Артём сел на пол, привалившись к дивану спиной. Потёр лоб. — Да, я догадываюсь. Но мы уже говорили об этом. Я не могу по-другому.

— Нет, ты можешь. Просто тебе по-другому не нравится. Не те ощущения."

"Она взмахнула руками и скрестила их на груди, откинувшись к спинке.

— Да, мне не нравится, — повернулся муж. — И, ты помнишь, я пытался. Но у меня не встаёт, если нежно, постепенно, аккуратно. Даже если я так начинаю, то потом всё равно не могу себя контролировать.

— Ты не можешь, — она развела руками. — Да, не можешь. И мне проще раз в неделю потерпеть, зато будет, как ты хочешь. О каких детях мы тогда говорим, Артём? Меня же гинеколог заставит заявление в полицию отнести, стоит мне залезть в таком виде на кресло.

— Мне-то что делать, раз такой вырос?! Я же не могу половину отрезать! — он тяжело вздохнул, упёрся головой в руку. — Лер, клянусь, я не виноват. Я не умею на полшишечки.

Голова Артёма легла Лере на колени.

— Я люблю тебя. Ты нужна мне. Я хочу наших детей. Но я не знаю, как быть.

Лера вздохнула и взъерошила его волосы. Да, они это уже проходили. Не первый раз проходили. С обезболивающими смазками, с выбором поз, в которых им обоим более-менее нравилось. С надеждой, что со временем у неё всё растянется под его размер и станет проще. Но время проходило, в ней не становилось просторнее, и Артём всё равно возвращался к тому виду сексуального поведения, который устраивал его. А Лера смирялась, как с неизбежным. И терпела, терпела, терпела…

Иногда она доходила до такого отчаяния, что на языке крутилось предложение, чтобы он нашёл себе женщину, которая ему подходит. Лера даже не будет против, если местом встреч они сделают их дом. Но так ни разу это предложение и не озвучила.

Глядя бессонными ночами в потолок, она представляла, как муж будет приводить домой девицу, укладывать её на их кровать, как эта баба будет визжать от наслаждения, а Артём шлёпать её по целлюлитной заднице и кричать: «Йя, яй, зер гуд! Натюрлих!» Лере становилось смешно.