Держи меня, Земля!

И пока она медузкой пассивно колыхалась у бортика, сделал не меньше десяти заплывов в хорошем спортивном темпе без остановки из одного конца бассейна в другой.

— Вот теперь я взбодрился как надо, — заявил он, падая рядом с Лерой на шезлонг. — Ты как?

— Лучше. Но, кажется, всё ещё пьяная.

— Это ничего. Сейчас возьмём тебе что-нибудь с сельдереем или морковкой, и сразу полегчает.

— Рассольчику бы, — вяло улыбнулась она. — Капустки квашеной.

— А на солёненькие огурчики тебя случайно не тянет? — улыбнулся он, но вернувшись с двумя стаканами свежевыжатого сока, продолжил эту щекотливую тему: — А знаешь, я бы не отказался.

— От чего? — напряглась Лера, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— От всего, — улыбнулся Кирилл многозначительно. — Я никогда не спрашивал. И сейчас не буду настаивать на ответе. Но всё же спрошу. Скажи, почему у вас с мужем нет детей?

Однажды этот вопрос должен был возникнуть. Не сказать, чтобы Лера его не ждала. Но всё же оказалась не готова.

— Я… — выдохнула она. — Я не знаю. Правда. Мы тоже сдали все анализы. Тоже месяц ходили по врачам. И за шесть лет совместной жизни никогда не предохранялись. Но при видимом отсутствии проблем со здоровьем, я так ни разу и не забеременела. И нет! — подняла она руки предупреждающе. — Мы не будем пробовать.

— Нет, нет, — погладил её по мокрой ноге Кирилл. — Я бы и не предложил. Я всё понимаю.

И вроде нечего было обсуждать, но Кирилл снова вернулся к этой теме уже в номере. Лера лежала у него на плече. Кирилл лениво тыкал пультом по каналам.

— Я обещал деду, что заеду к нему с тобой после отпуска.

— Зачем? — возмутилась Лера даже не тому, что Кирилл её не спросил, а тому, что это было совсем уж ни в какие ворота. — Кирилл, я замужем. Ты женат. Это лишнее. И это ни к чему.

— Я понимаю, — он поцеловал её в макушку. — И мнение деда не то чтобы важно для меня. Но он болен. Он стар. До того времени как я разведусь, он, возможно, просто не доживёт. А я хочу, чтобы он знал, что я счастлив. Я хочу, чтобы весь мир об этом знал. Но пока решил ограничиться только дедом, — улыбнулся Кирилл. — Тебе ничего не придётся делать. Даже говорить с ним. Мы заедем всего на несколько минут. Уверен, этого будет достаточно. Дед сам всё поймёт. Пожалуйста!"

"Лера вздохнула. У неё вообще когда-нибудь будет право голоса? Кто-нибудь когда-нибудь спросит, чего хочет она? Но её протест утонул, как бумажный кораблик в безбрежном море его аргументов. Наверно, это даже звучал и не протест — страх оказаться опять в том же капкане. Сменить одного жестокого правителя на другого. Тиберия, как называл Артёма Лерин отец, на Нерона, а то и на какого-нибудь безумного Калигулу.