Держи меня крепче

– А дело вовсе не в Вешнякове, – не обращая внимания на высочайший гнев, ласково ответила я и продолжила свой рассказ.

По ходу дела отец родной мрачнел все больше, что я с удовлетворением отметила. Как любой самодержец, он не терпел посягательств на свою власть, а тот факт, что за его спиной люди затеяли некие игры, иначе как посягательством на власть не назовешь. Тем более что граждане пришлые, которые здесь без его команды чихнуть не имеют права. А тут не только чихнули – развернулись вовсю и не считают нужным отчитываться в своих действиях. Именно эту мысль я и попыталась довести до сознания Деда и преуспела. Его рука потянулась к телефону. В течение десяти минут он сделал несколько звонков, говорил на повышенных тонах и нелицеприятно. Самыми мягкими выражениями были «гопота» и «деятели сраные», прочие тоже в словаре русского языка не отыщешь. Когда Дед прибегал к ненормативной лексике, люди тут же постигали всю тяжесть своих грехов, впадали в священный трепет и лучшее, что могли для себя сделать, рухнуть ниц и признаков жизни по возможности не подавать. Я удовлетворенно кивала в такт его словам, разделяя монаршие гнев и негодование. Всегда приятно, что по шее получает кто-нибудь другой, а не ты. Данное обстоятельство сильно способствует вере во вселенскую справедливость.

Когда Дед закончил, я кивнула в очередной раз и подхалимски заметила:

– И правильно. Не фига лезть в чужой монастырь.

– Топай отсюда! – прикрикнул Дед, и меня как ветром сдуло, стать объектом его недовольства я и в мыслях не имела. Но у двери притормозила, взглянула на Деда, который уткнулся в бумаги в надежде побыстрее успокоиться, и на цыпочках вернулась к столу, лицом, телом, а также голосом демонстрируя верноподданнические чувства, как то: благоговение, трепет, радость от созерцания и огромное желание быть полезной.

– Игорь Николаевич, – пискнула я. – А что с Корзухиным? – Он поднял голову и взглянул недобро. – Продолжать?

– Есть что-нибудь интересное? – помедлив, молвил он.

– Почти уверена, – кивнула я.

– Продолжай, только интеллигентно, чтоб он на тебя не жаловался.

Я попятилась, приложив руку к сердцу, кивнула и стрелой вылетела из кабинета.

– Что? – белыми губами прошептала Ритка.

– Все просто супер, – заверила я.

Она перевела дух и спросила с сомнением:"

"– Кого он так?

– Граждан нам посторонних и оттого совершенно неинтересных.

– Слава богу, я, было, решила, что это ты его допекла. Душа в пятках, и сама почти что в обмороке. Я уж всю бумагу попрятала и ручки… думаю, выскочишь сейчас, заявление начнешь писать, а у меня при одной мысли об этом давление скачет.