Держи меня крепче

– И заключили друг друга в братские объятия, – сердито фыркнула я, возвращаясь к себе. – Зачем Деду понадобилась эта сцена?

Раздора в рядах соратников он не терпел и периодически устраивал братания, толку от них было немного, раз в нашем серпентарии каждый пекся только о себе, но, видно, это доставляло ему моральное удовольствие. Может, я на него наговариваю, привыкнув во всем видеть коварный умысел? Корзухин чувствует себя скверно, вчера в горячке сказал лишнее, я чувствую себя не лучше, извинилась, он тоже, вполне по-человечески. Вот только один вопрос меня интересует, и касается он упомянутого Дедом «недоразумения». Должна я продолжить копаться в жизни Корзухина или Дед решил, что больше ни к чему? Может, он просто пожалел Корзухина: жена, теперь ребенок… Мне вся эта история точно без надобности, особенно теперь, когда мысли заняты Вешняковым.

Валерка отзвонился раньше, чем я предполагала, может, мысль о поллитре так его вдохновила или задание вовсе не вызвало трудностей.

– Тебе повезло, – довольно сообщил он. – Вскрытие проводил мой знакомый, с ним мы пузырь, скорее всего, и раздавим. Понятия не имею, что тебя интересует, одно знаю наверняка: то, что он мне сообщил, ничем не отличается от того, что есть в акте вскрытия. Кстати, никто и не намекал, что надобно мудрить. Никаких психотропных веществ и так далее, девчонка была вменяема и здорова, не считая застаревшего бронхита. Правда, кое-что на моего знакомого впечатление произвело.

– Не тяни, – попросила я.

– Несмотря на юный возраст, девушка вела напряженную половую жизнь.

– В смысле?"

"– В смысле, пользовали ее основательно и по-взрослому. Ты ж дама замужняя, наверняка знаешь, что нет пределов совершенству, а также фантазии. В общем, девица жила на всю катушку, жаль, что так недолго.

Выслушав Валеру, я повесила трубку и задумалась. Взгляд упал на тетрадь Вики. Что в словах Валерки меня так покоробило? К его манерам я давно привыкла, словесные обороты краски стыда на моем девичьем лице не вызывают, но что-то резануло… У нее был приятель, но у родителей данное обстоятельство восторга не вызывало, учитывая юный возраст девочки. И они отправили ее к Фельцману на витамины и свежий воздух.

Я порылась в сумке в поисках записанного на клочке бумаги номера домашнего телефона Марии Игнатьевны. Вчера она дежурила, значит, сейчас, скорее всего, дома. Двадцатиминутный разговор с ней ничего не дал. Я еще раз спросила, работали ли с девочкой психологи, и получила отрицательный ответ. Вика находилась в клинике на особом положении. По сути, просто жила под присмотром, большую часть времени предоставленная самой себе. Читала, гуляла в парке, ни с кем из пациентов не общалась и исписывала тетрадь, повторяя одно и то же: «Я люблю тебя».