Назови меня своей

Руки по-прежнему держал лорд Мартин, лишая возможности двигаться, и это ощущение беспомощности — опять, как и вчера! — рождало странное, тянущее чувство внизу живота. Ноги сами сжались крепче, мышцы сократились, и между ног стало влажно и горячо.

— А вот так, Лёля? — вкрадчиво спросил голос лорда Валентина. — Нравится, что делает Март?

Ох, что он делал… Нежно посасывал, словно карамельку, обводил языком, аккуратно, но довольно чувствительно прикусывал, отчего с моих губ сорвался тихий, короткий стон, а по телу разбежались обжигающие мурашки. Я снова бесстыдно выгнулась навстречу, жаждая, чтобы он повторил это всё со второй грудью, стеснение растворилось в том вихре наслаждения, что дарил мне рот старшего носфайи. Всё же, это действительно приятно, когда он делает вот так… Очень приятно… Безумно приятно…

— Да-а-а-а… — я не узнала собственный томный голос, и щёки обожгло румянцем.

Но не хотелось, не хотелось углубляться в суматошные размышления, насколько я испорченная и хорошо ли то, что происходит, что я вот так реагирую на смелые прикосновения и ласки, которые можно позволить только очень близкому мужчине… К моему великому сожалению, машина плавно остановилась, что значило — мы приехали в поместье. Лорд Мартин отстранился, всё так же удерживая мои руки, а я тяжело дышала, пытаясь справиться с разошедшимися эмоциями и по-прежнему не открывая глаза.

— Посмотри на меня, Лёля.

Негромкий, властный голос старшего вампира, не подчиниться которому невозможно. И я медленно открыла глаза, встретившись с взглядом лорда Мартина, отливавшем янтарём, в его зрачках отчётливо светился красный огонёк. Он улыбнулся так, что у меня подвело живот от неясного предвкушения, и тихо спросил:

— Готова пойти дальше, крошка?

Я сглотнула совершенно сухим горлом, как заворожённая, глядя в глаза лорду Мартину. Краем сознания отметила, что лорд Валентин аккуратно поправляет мне бельё и платье, и от его прикосновений к разгорячённой коже по ней разбегались огненные искорки. Зачем спрашивает, ведь я — собственность, с которой он может делать, что захочет…

— А если нет, м-милорд?.. — сиплым от волнения голосом спросила я.

Не знаю, откуда во мне взялось это шалое желание подразнить вампира, но сказанного не воротишь. И я со смешанным чувством беспокойства и волнения ждала ответа носфайи. Его усмешка стала шире, он отпустил наконец мои запястья и его пальцы дотронулись до моего подбородка.

— Врать нехорошо, Лёлечка, — выдохнул он мне в губы. — Я чувствую запах твоего желания, девочка, — Мартин выпрямился, отчего я испытала кратковременный приступ разочарования, открыл дверь и вышел, протянув мне руку. — Пойдём.

Я молча вышла, опёршись на его ладонь, пребывая в растрёпанных чувствах и сильном волнении.