Назови меня своей

Что с ними такое, с чего вдруг подобные вопросы и… поведение, в корне отличающееся от прежнего? Я уже настроилась, что меня снова начнут соблазнять, и не то, что была разочаровала действиями носфайи, скорее, удивлена и озадачена.

— Зачем вы спрашиваете? — тихо спросила, а предательское сердце застучало в груди сильнее, сбивая дыхание. — Вы же знаете прекрасный способ… сделать мою кровь сладкой, — не сдержала кривой улыбки и порадовалась, что моё лицо сейчас никто из вампиров не видит.

Не хочу делиться эмоциями, хочу хоть немного личного пространства оставить себе. Хотя бы на несколько минут. Пальцы Валентина зарылись в мои волосы, мягко массируя кожу головы, и я невольно зажмурилась сильнее, чуть не мурлыча. Приятные до дрожи ощущения прогнали зародившуюся грусть, и я снова расслабилась под умелыми прикосновениями Мартина, сейчас не приправленными сексуальным подтекстом к моему облегчению и… смутному сожалению.

— Но ведь этот способ не единственный, Лёля, так? — теперь заговорил Валентин, его пальцы спустились на шею, осторожно разминая позвонки, и я почувствовала себя медузой.

Мысли расплывались радужными пятнами по поверхности сознания, и сосредоточиться становилось всё сложнее с каждой минутой. Мне было хорошо, очень, и даже наличие в одном со мной помещении двух обнажённых мужчин и собственная нагота не имели никакого значения. Можно даже позволить себе совсем чуточку помечтать и представить, что я важна вампирам чуть больше, чем бесплатная и редкая добавка к еде и удобное постельное развлечение.

— Мне нравится заниматься в лаборатории, — призналась я, вспоминая, как жалела, что в библиотеке пансиона было слишком мало литературы по интересующей меня теме. — Хотела после окончания пансиона на мамино наследство открыть свою лавку… — я запнулась, осознав, что выбалтываю сокровенные мечты, которыми не делилась даже с отцом, и замолчала, чувствуя, как лицу становится жарко.

Что им до моих мечтаний, в самом деле.

— В пансионе лишь базовый курс по зельям и микстурам, где ты брала рецепты, Лёля? — мне послышалось, или в голосе Мартина звучал искренний интерес?

Я чуть повернула голову, почему-то сейчас чувствуя себя намного смелее, чем недавно. Может, поняла, что по-настоящему плохо носфайи мне не сделают? Пар разошёлся немного, и мне удалось увидеть лицо старшего вампира, на котором проступило любопытство.

— Бабушкины записи, их мне мама оставила, когда ещё жива была, — кратко ответила я. — Ну и, сама экспериментировала, — чуть смутившись, добавила, снова спрятав лицо.

— М-м, хочешь дальше изучать это дело? — предложил вдруг Валентин и добавил. — Перевернись, Лёля.