Назови меня своей

Во мне почти не осталось внутренних границ, за которые я бы уже не перешагнула…

— Такая горячая, Лёлечка, — тихий, хрипловатый шёпот лорда Валентина обжёг шею, а его пальцы погладили внутреннюю сторону бёдер. — Мне нравится запах твоего желания, крош-шка…

Его язык прошёлся по моей шее, и в следующий момент я ощутила, как что-то легонько царапнуло нежную кожу. Испугаться не успела, потому что его руки ухватили край юбки, и в следующий момент тонкая ткань уже ничего не скрывала, небрежно сдвинутая к самому животу. Его аж подводило от пылавшего в каждой клетке желания, и я вцепилась в ручки кресла, не сводя с лорда Мартина напряжённого взгляда, меня начало тихонько потряхивать от накопившихся чувств. Хотелось снять платье совсем, оно раздражало ставшую слишком нежной кожу, послушно подставляться под ласкающие руки вампиров, умирать от разгорающегося в теле пожара и одновременно от остро-сладкого осознания глубины собственного падения… От последней мысли внутри всё сжалось, и с моих губ сорвался короткий глухой стон: мне нравилось, очень, быть настолько порочной и неправильной.

Лорд Мартин подался вперёд, его взгляд медленно спустился по моей обнажённой груди вниз, до живота и дальше, остановился на давно влажных складочках, жаждавших прикосновений. Мыслей в голове не осталось ни одной, мною вновь управляли лишь древнейшие инстинкты, и сейчас мне хотелось принадлежать моим хозяевам — и всё равно, кто в этот раз первым заполнит пустоту внутри, подарит наконец восхитительное ощущение наполненности, и мышцы сожмут уже не перламутровые шарики, а кое-что посущественнее. То, что я отчётливо ощущала попкой, и обо что ужасно хотелось самым непристойным образом потереться… Только ещё не настолько я избавилась от застенчивости и осмелела, чтобы осуществить это такое притягательное, запретное — для меня — желание.

— Лёля-а-а-а, — протянул вкрадчиво лорд Валентин, и его ладони скользнули по моим бёдрам вверх-вниз, родив россыпь мурашек и очередной спазм в животе. — Вытащи игрушку.

Похоже, я училась повиноваться с каждым разом быстрее, потому что не раздумывая над своими действиями, послушно протянула руку и ухватилась за кисточку на конце жемчужной нити, потянула за неё. Тело провокационно подалось за игрушкой, стремясь продлить мгновения удовольствия, а потом внутри стало пусто. Мой ошалелый взгляд уставился на тёмно-розовые, как перламутровые створки раковины, жемчужины, и младший вампир со смешком пояснил:

— Вот теперь видно, что они долго в тебе были, Лёлечка.