Назови меня своей

Только подметила, что в комнате царит полумрак, в ней нет окон и почему-то пахнет жасмином.

Молчание угнетало, но я не знала, как его нарушить — боялась, едва открою рот, как сорвусь на ту самую истерику, которой так хотела избежать. Валентин поставил меня на пол, и я чудом удержалась на ослабевших ногах, по-прежнему не отрывая глаз от мягкого ковра, покрывавшего здесь всё пространство. Краем взгляда заметила странные конструкции, ту самую широкую кушетку, и в глубине — кровать, застеленную фиолетовым покрывалом. Я на мгновение задержала дыхание, остро чувствуя, как вампиры смотрят на меня. Боже, помоги пережить это, впредь я буду умнее и осторожнее, клянусь. Пусть даже для этого придётся расстаться с частью моего мировоззрения.

— Подними голову, Леллиаль.

Властный, глубокий голос, которому невозможно противиться. От него по коже разбежались мурашки, родив смутное волнение на грани сознания, непонятное предвкушение, ожидание очередного тёмного, запретного удовольствия, которое снова перевернёт мой мир. Я послушно посмотрела в глаза лорду Мартину, стоявшему в нескольких шагах от меня. Зрачки отчётливо отливали багровым, что не сулило ничего хорошего. Или наоборот?..

— Сними платье, — последовал ещё один приказ.

Ушей коснулся еле слышный шорох шагов — лорд Валентин отошёл, но повернуть голову и посмотреть, куда и зачем, я не рискнула. Неведение отозвалось напряжением и дрожью в натянутых до предела нервах, меня попеременно охватывал то жар, то холод. Я потянулась к пуговицам на платье, отметив, что пальцы дрожат, а низ живота к моему удивлению и замешательству потяжелел и отозвался знакомым тянущим ощущением. Это… возбуждение?! М-мамочки… От осознания собственной испорченности меня на несколько мгновений охватило глухое отчаяние, но потом я сосредоточилась на пуговках, аккуратно вынимая каждую из петельки. Ватная, тяжёлая тишина давила, нервировала и заставляла прислушиваться к каждому звуку, пытаясь понять, что же он означает. Лорда Валентина я по-прежнему не видела, слышала только непонятный шелест, и никак не могла определить, что же это может означать.

— Быстрее, крошка, — в голосе Мартина послышалось нетерпение и лёгкое раздражение, и я нервно вздрогнула.

Прикусив губу, справилась с последними пуговичками и поспешно стянула платье с плеч, мимолётно отметив, что почти не испытываю стеснения. Обнажённой меня уже видели, и не только видели, поздно и глупо смущаться, это я понимала. Хотя лицу всё же стало жарко, но скорее от того, что мой обострившийся слух уловил дыхание лорда Мартина — оно участилось. Платье осело вокруг моих ног, я осталась лишь в чулках и аккуратно переступила одежду, со всевозрастающим волнением и напряжением ожидая дальнейших указаний.