Назови меня своей

Ну и пусть смотрит… Мне уже всё равно, главное, что вернулся, не ушёл к себе, получив своё. Тихая радость смешалась с проснувшимся вновь желанием, и я не сдержала улыбки. Между тем, младший носфайи продолжал играться с моим соском, заставляя выгибаться сильнее, подаваться навстречу, с моих губ то и дело срывались судорожные вздохи, в скором времени грозившие перейти в стоны. Для меня оказалось полной неожиданностью, когда рта коснулся край стеклянного бокала и негромкий голос лорда Мартина произнёс:

Не открывая глаз, я сделала глоток пряного, густого вина, и тягучая капля потекла по пищеводу вниз, оставляя за собой тёплую дорожку. И почти сразу — горячие губы старшего требовательно прижались к моим, а Валентин снова аккуратно, нежно прихватил жарко пульсировавший шарик соска, уже второй. Меня закружил вихрь удовольствия, я не сдержала глухого стона, послушно отвечая на поцелуй Мартина, и всё, что случилось дальше, уже мало зависело от моего сознания. Пальцы Валентина чуть сжали мою попку, требовательный шёпот произнёс на грани слышимости:

Ладонь Мартина легко удерживала за шею, не давая отвернуться или опустить голову, прервать жаркий, глубокий поцелуй, выпивавший из меня душу. Я послушно выполнила приказ Валентина, остро почувствовала, как по складочкам провело что-то твёрдое и гладкое, и… В следующий момент прежде, чем осознала, что делаю, без всяких дополнительных просьб сама медленно опустилась, шалея от сладостного ощущения, как пустота внутри постепенно заполняется, даря волшебное удовольствие. Мышцы сжались, усилив его, и к нему примешалось совсем чуть-чуть болезненного напряжения. Я замерла, привыкая к немного другому размеру, чувствуя, как между ног всё пульсирует, и тут же раздался хрипловатый, с теми же требовательными нотками, голос Валентина:

— Теперь сама, крошка.

Ох. Пальцы Мартина заскользили по моей шее, плечам, опустились на грудь, а губы продолжали держать в плену мой рот, не давая вздохнуть, осознать до конца своё собственное поведение, оставляя мне лишь огонь желания и покорность. Повинуясь древнему инстинкту, я осторожно качнулась вперёд, ощущение движения внутри родило ещё одну волну дрожи и очередной стон, и мой мир снова сошёл с ума, погрузив в расплавленный мёд страсти. Мысли утонули, и тело действовало независимо от сознания, я полностью сосредоточилась на обжигающих, ярких ощущениях, постепенно ускоряя темп. Но, конечно, наивно было надеяться, что мне дадут хотя бы иллюзию того, что я останусь наедине со своими переживаниями.

— Посмотри на меня, Лёля.

Теперь приказывал Мартин, и мои глаза послушно распахнулись, ловя его горящий взгляд и довольную улыбку.