Назови меня своей

Я готова обмануться ради своего душевного равновесия, пусть на чуть-чуть. Конечно, влюбиться хотя бы в одного из своих хозяев будет верхом глупости с моей стороны, это чувство сглодает меня изнутри, ведь оно останется безответным. Но… Возненавидеть я уже не могла, потому что мне было слишком хорошо с Мартином, и отрицать это бесполезно, как бы болезненно не воспринималось собственное падение.

— Да, — едва слышно ответила я, умирая от собственной откровенности и чувствуя, как глаза снова защипало.

Сейчас снова усмехнётся, обзовёт глупышкой и… Додумать я не успела. Ладони Валентина отпустили мои безвольные руки, скользнули по бёдрам и обхватили щиколотки.

— Он вернётся, — со странным удовлетворением ответил младший носфайи и погладил под косточками — то, что это приятно, оказалось для меня неожиданностью, и я несильно вздрогнула.

Правда, вернётся? Но только ли потому, что Валентин его попросит, или… потому что сам этого захочет? Я запуталась, боже, в голове мелькали обрывки мыслей, воспоминаний разговора с вампирами — о том, что для них важно моё хорошее настроение, это влияет на вкус крови. Но они же уже попробовали, получили свою порцию на сегодня. Зачем дальше баловать меня? Или… им ещё надо?

— Ты такая сладкая, когда возбуждённая, Лёля, ты знаешь? — вкрадчивый голос Валентина ласковым ветерком прошёлся по моим нервам, завибрировавшим в ответ.

Тёплая вода мягко омывала низ живота, проникая в самые сокровенные места, и к моему удивлению, неприятные ощущения потихоньку успокаивались, жжение проходило. А от слов младшего вампира мышцы вдруг медленно сжались, в голове промелькнула совершенно непристойная картинка, как я неторопливо опускаюсь на твёрдый ствол, растягивая сладкий момент проникновения, и с моих губ сорвался удивлённый вздох. Я… снова хочу этого? Не может быть! Наверное, Валентин что-то увидел на моём лице, потому что его глаза хищно блеснули, он чуть подался вперёд, проведя ладонями по моим ногам к коленкам.

— У тебя зрачки расширились, крошка, и дыхание участилось, — озвучил он очевидное, и моим щекам стало тепло от прилившей крови. — Какие непристойные мысли пришли в твою светловолосую головку, Лёлечка? — мурлыкнул Валентин, и его пальцы провели по внутренней стороне моего бедра, а от развратной ухмылки по спине сползла змейка горячих мурашек.

Тёплая вода скрадывала ощущения, делала их мягче, не такими острыми, и это тоже было очень приятно. Мой рот приоткрылся, от ожидания деликатного прикосновения внизу по телу растеклась тёплая истома, а взгляд сам опустился и… остановился на моей груди. Соски торчали розовыми жемчужинами, вызывающе и бесстыдно, прямо указывая на моё состояние.