Люби меня по-немецки

Сюрреализм какой-то. И тот ещё адреналин, похлеще американских горок.

Олег. У тебя есть мужчина и его зовут Олег. Он сейчас спит в своей идеальной московской квартире и видит свои идеальные упорядоченные сны. Он твой жених. Он, а не этот голозадый Эрос. Просто помни об этом.

Вдруг за стеной раздаётся сдавленный полукрик-полустон.

Сразу за гостевой комнатой спальня Вики и стоны доносятся оттуда. И почему-то мне настойчиво кажется, что это неспроста.

Моей дорогой сестрёнке как никому известно, что это крыло дома пустует. Кроме её спальни, ванной, кладовой и комнаты для гостей здесь больше ничего нет, стало быть разыгрывая спектакль со стонами раненой лани они прекрасно знала, что её никто не услышит.

Никто, кроме тех, кто находится в гостевой….

— Ты слышала? — Ганс откладывает книгу и прислушивается. — Кажется, кто-то кричал.

— Тебе показалось, — догадка становится всё более прозрачной.

— Да нет же, точно кто-то всхлипывает. По-моему, там комната твоей кузины. Вдруг ей нужна помощь?

Словно в подтверждение его слов за стеной доносится отчётливый вскрик.

Не сговариваясь, одновременно поднимаемся с кровати; Курт оборачивает вокруг бёдер махровое полотенце и выглядывает в тёмный коридор. Я плетусь следом, будто гостья не пришей кобеле хвост в этом доме именно я.

Постучав костяшками пальцев в запертую дверь комнаты Вики, Курт шепчет:

— Виктория? Ты в порядке?

— Олег, это вы? Проходите, — блеет сестрёнка, и так жалобно, что мне на мгновение становится стыдно за свои мысли. Может, человеку действительно стало плохо, а я…

Рейнхард давит на ручку и толкает дверь. В комнате горит тусклый ночник и пахнет ужасно приторно. Кажется, ложась спать, Вика снова опрокинула на себя ведро с теми вонючими духами. Бедняжка такая неуклюжая…

За его огромной фигурой я ничего толком не вижу, как, наверное, Викуля не видит и меня…

— О, Олег, я вас разбудила? Простите Бога ради, мне так неловко.

— Ну что ты, я и не думал ещё ложиться. Всего-то второй час ночи, а будильник прозвенит через целых три часа. Что-то стряслось?

— Моя нога… Свело. Так больно. Вы не поможете мне подняться?

И тут я заглядываю в комнату: несчастная лежит на кровати в настолько крошечной пижаме, что мои самые эротичные стринги — бабушкины панталоны по сравнению с её шёлковыми мини-шортами. Полупрозрачная маечка на тонких бретелях завершает картину. Хотя нет, завершает её размётанный по подушке каскад волос и вишнёвый блеск на губах.

Маленькая охотница за скальпами!

— Э… Ульяна… Ты тоже здесь? — разочарованно тянет Вика и слишком прытко для умирающей садится на край кровати. — Простите, что я вас разбудила, ребята. Вы же спали? Просто у вас было так тихо.