Хозяйка Мельцер-хауса

Мари ощупала живот Китти, растерла ей виски, руки, болтая всякую всячину, чтобы успокоить, а между тем шептала Шмальцлер, чтобы та срочно разыскала повитуху:

– Только не эту паршивку… эту оторву… не хочу ее.

– Не волнуйся, Китти. Это только на всякий случай. Может, она тебе вовсе и не нужна. Ведь еще рано, правда?

– Ну да, – охала Китти, она начала учащенно и сильно дышать. – Еще по крайней мере целых четыре недели. А может быть, и больше… Эти дурацкие ромовые шарики… Это они виноваты. Боже, я уже думала, что рожаю. Но этого не может быть…

Снова начались схватки, и она снова начала орать. Элизабет никогда раньше не слышала, чтобы Китти издавала подобные звуки. И вообще она ни от кого не слышала ничего подобного.

– Ну, кричи сильнее, миленькая Китти, – просила Мари, держа ее руку. – Это немного помогает. Успокойся. Повитуха скоро будет.

Китти орала, пока боль снова не отпустила ее. Потом она опять заявила, что это просто желудок, и начала плакать. Мари уговаривала ее подняться с кресла и улечься в постель. Но Китти ничего не хотела слышать. Она не хочет в постель. Она не больна, это только небольшое расстройство желудка. Она ляжет на кушетку, но только на минутку, пока ей не станет лучше.

Наконец-то Элизабет вышла из ступора и помогла Мари поднять с кресла стонущую Китти и довести ее до кушетки.

– Подложи покрывало, – попросила Мари. – И убери подушки.

– Меня тошнит… – застонала Китти. – Я думаю, что я…

Китти вырвало, и на юбку Элизабет попало немного рвотной массы из ромовых шариков и сливочного печенья, но ей было все равно. Она уже больше не сидела, отгородившись, и не чувствовала себя бесполезной. Она уже что-то делала: то подвигала Китти под голову подушку, то снимала с нее узкие туфли, то массировала живот, то поглаживала ей щеки и вытирала лицо мокрым полотенцем.

– Ну, когда же наконец придет повитуха? – услышала она произнесенный шепотом вопрос Мари.

– Я послала дворецкого Людвига на машине, милостивая госпожа. Она с минуты на минуту будет здесь. Повариха сейчас приготовит чай и горячую воду. В гостиную я принесла целую стопку полотенец.

– Вы просто сокровище, фройляйн Шмальцлер, – прошептала она.

А Элизабет уже не хотела уходить. Теперь, когда она наконец могла делать что-то осмысленное, она не отходила от Китти. Она принесла белые полотенца, поила Китти чаем, массировала ей спину, подбадривая ее.

– Лиза, я больше не могу. Я уже не хочу никакого ребенка. Я это не вынесу… А-а-а-а!

– Ты со всем справишься, милая Китти. Подумай только, как будет рад твой Альфонс. Милому маленькому малышу…

– Ну все, опять началось. Ну и когда наконец он появится, если уж он должен появиться на свет…

– Совсем скоро, Китти. Это будет совсем недолго.