Хозяйка Мельцер-хауса

Больше ничего не добавив, он воткнул пробку в бутылку со сливовицей и поставил ее на место, в шкаф, – в ее помощи он больше не нуждался.

Мари направилась в бюро Пауля, где она успела устроить свое рабочее место. У нее было несколько новых идей по использованию бумажных тканей, но пока они не оформились в ее голове до конца, она держала их в секрете от свекра. А еще она получила письмо от одного изобретателя из Розенгейма, вернувшегося с войны, – тот якобы знал, как из глицерина и каких-то смол изготовить текстильное волокно. Возможно, он был просто чудаком, но папа был отчасти прав – в эти трудные времена нужно хвататься за любую соломинку. Она как раз вынула письмо из конверта, чтобы перечитать его еще раз, и тут в дверь постучала Людерс:

– Фрау Мельцер? Господин фон Клипштайн спрашивает, не найдется ли у вас для него пара минут…

Эрнст фон Клипштайн несколько месяцев занимался бухгалтерией фабрики, между тем два бухгалтера вернулись на свои должности, так что в его добровольной помощи больше не нуждались. После этого он постоянно заходил к ней в бюро со своими предложениями по улучшению положения фабрики. Почему он обращался не к ее свекру, а именно к ней, оставалось для Мари загадкой.

– Просите, фройляйн Людерс.

Как всегда, на миг он задержался в дверях, держа руку на дверной ручке, словно готов был ретироваться. Он с улыбкой посмотрел на нее, пристально изучая выражение ее лица, чтобы убедиться, что он пришел вовремя.

– У вас хорошие новости, Мари?

Ее всегда поражала та точность, с которой он улавливал ее настроение.

– Да, так оно и есть, – ответила она. – Входите и присаживайтесь.

Он закрыл дверь и подошел к креслам, расставленным специально для посетителей, но опустился на одно из них только после того, как села она. В его глазах было ожидание.

– Пришла весточка от Пауля. Он находится в лагере для военнопленных под Екатеринбургом на Урале.

Обрадовался ли Клипштайн этой новости? По крайней мере, он сказал, что искренне рад. Теперь можно ожидать, что и Пауль скоро вернется на родину. С минуту он молчал и казался подавленным. Может быть, его смутили ее сияющие глаза? Однако он знал, как сильно она любила своего мужа. Кроме того, она была уверена, что он считал Пауля своим лучшим другом. И все же…

– За последние недели я много размышлял, – сказал он тогда. – Я хотел бы сделать вам одно предложение, Мари.

«Опять, – подумала она. – Что он выдаст на сей раз, этот неутомимый помощник?» Она смотрела на него, на то, как он, скрестив ноги, сидел в кресле, прислонившись к спинке, и выжидающе глядел на нее. Он был совершенно не похож на того несчастного раненого, которого два года назад привезли в лазарет на виллу. Тогда он признался ей, что у него нет никакой надежды и он просто хочет умереть.