Хозяйка Мельцер-хауса

– Это искусство, дорогая Китти. Я в этом совершенно уверена. Ты должна выставлять свои работы.

Китти была явно польщена, но утверждала, что рисует только для себя.

– Это странно, Тилли. Они словно мои дети, эти картины. Сейчас все они еще принадлежат мне, но если я выставлю их, я словно их потеряю.

Тилли покачала головой.

– А разве ты не хочешь когда-нибудь заработать на них деньги? – Она задала вопрос тихонько, так, чтобы не услышала Алисия.

– Деньги? Ну, это было бы… было бы не так уж и плохо.

Китти владела домом на Фрауэнторштрассе, который подарил ей Альфонс, кроме того, у нее еще было несколько картин и ценных вещей – однако основная часть ее наследства хранилась в банкирском доме Бройера и теперь пропала навсегда.

– Может, стоит начать с чего-то небольшого, – размышляла Тилли. – Например, с частной выставки у хороших друзей…

– Ты действительно так думаешь, Тилли? О, стать знаменитым художником – вообще-то, я ничего не имею против. Знаешь, если хорошенько подумать, то я тоже считаю свои картины очень хорошими. Нет, в самом деле, они великолепны… Может быть – не знаю, но все же так вполне может быть – я смогла бы расстаться с той или иной картиной, если этим я смогу сделать кого-то счастливым…

В соседней комнате был накрыт поминальный стол – солодовый кофе с сахаром, свежий хлеб, джем, эрзац-масло и несколько ломтиков сыра. Весьма скромная трапеза, но от несметного богатства банкирского дома мало что осталось. В настоящее время несколько адвокатов еще занимались взаимными расчетами долгов и имущества, но для наследников дело выглядело совсем не радужно. Банкротство банкирского дома затянулось на несколько лет, последний год войны и распад кайзеровской империи добили и без того пошатнувшийся банк.

– Этого бы не случилось, если бы Альфонс был жив, – с горечью признала Гертруда Бройер. – Смею надеяться, что ваш Пауль вернется домой целым и невредимым. Я слышала, что он в плену у русских. Русские непредсказуемы – в конце концов, они могут сослать его в Сибирь на каторжные работы.

Известие о том, что Пауль находится в русском плену, после долгого неведения пришло на виллу с месяц назад и вызвало весьма неоднозначную реакцию.

– Я рада и счастлива, что он еще жив, – сказала Мари. – Все остальное сейчас не имеет никакого значения. У нас снова есть надежда, и мы будем жить этой надеждой.

Мельцеры решили не придираться к словам Гертруды. Она и раньше всегда была остра на язык, а теперь, когда ее постигло такое страшное горе, следовало проявить к ней особую снисходительность.

– Некоторые солдаты уже вернулись из русского плена, – мягко напомнила Алисия. – И мы каждый день ждем, что и Пауль скоро постучится в дверь.