Хозяйка Мельцер-хауса

В госпитале было несколько пациентов, раненных под Ригой, и то, что они рассказали о России, было малообнадеживающим: сожженные деревни, околевший скот, убитые крестьяне, партизаны в тылу, палящие по немцам, отравленная вода, и наконец, русская зима.

– Фрау фон Хагеманн? – позвала сестра Хедвиг. – Кажется, вас ищут. – Элизабет обернулась, думая, что доктору Штромбергеру нужна ее помощь, но тот делал обход по больничной палате и в этот момент непринужденно болтал с пациентом. – Там, у входа.

Она шла к двери, чувствуя, как дурацкое и в то же время чудесное беспокойство овладевает ею. В самом деле, это мог быть только Себастьян Винклер. Она же обещала дать ему несколько книг из библиотеки, стихи Гельдерлина и томик Эйхендорфа, а еще рассказы русского поэта Тургенева, которого он особенно любил. Она давно приготовила эти книги и собиралась отнести их ему сегодня после обеда, но, видимо, он пришел сам.

Однако мужчина, ожидавший ее у входа на виллу, был отнюдь не Себастьяном Винклером. Он был худощав и одет в униформу, которая безукоризненно сидела на нем.

– Ну вот и ты! – воскликнул Клаус фон Хагеманн. – Я надеялся, что моя дорогая жена встретит меня со слезами радости, но похоже, долг для тебя важнее свидания со мной.

Она была так поражена, что сначала подумала, что это просто сон. Кошмар какой-то.

– Клаус… – пробормотала она. – Как же так? Почему я ничего не…

Она запнулась, потому что поняла, что он отправил сообщение о своем отпуске на ее квартиру, но зловредные родственнички ей ничего не сказали.

Он наклонил голову набок и придирчиво осмотрел ее. Потом засмеялся и подошел ближе.

– Похоже, ты не очень-то рада снова видеть меня, моя дорогая. Как это понимать? Кто-нибудь ухаживает за моей милой женой? Покажи мне его – я вызову его на дуэль.

Он подумал, что его шутка была потрясающе забавной, и все еще смеялся, обнимая ее. Его жаркий поцелуй привел ее в смятение: в ней снова пробудились давно забытые ощущения. Его голубые глаза властно и страстно смотрели на нее. К сожалению, не только на нее, теперь она это знала.

– Что за ерунду ты говоришь, – нахмурилась она. – Я ничего не знала о твоем приезде, я в полном замешательстве.

Он поцеловал ее еще раз, на сей раз уже не так пылко, скорее как человек, распоряжающийся своей собственностью. Затем он сказал, что не может понять, почему она живет здесь, на вилле, а не в их квартире, где вообще-то она должна быть, будучи его супругой. Его родители тоже возмущены, и он хорошо понимает их недовольство.

– Давай поговорим об этом позже, Клаус.

– Хорошо. Пойдем наверх – я хотел бы поздороваться с твоей мамой и сказать несколько утешительных слов бедной Китти.

Он уже трижды писал Китти, но ее сестра небрежно оставляла письма на столе, а последнее она даже не открыла.