Хозяйка Мельцер-хауса

 – Кто в это время ходит по улице?» С этими мыслями Ханна направилась в сторону машиностроительного завода. По мере приближения к цели сердце ее билось все громче и громче. Добравшись наконец до старого сарая, она едва переводила дух. Скрывшись за полуразрушенным зданием, она, тяжело дыша, сняла рюкзак и присела на землю. Они с Григорием могли встречаться очень редко. Обычно они обменивались лишь парой слов через забор. Так однажды он поведал ей свой план, и теперь она молилась, чтобы ему удалось выбраться из барака, где жили пленные рабочие, и перелезть через забор. Если его поймают, то все – крышка. Навсегда.

– Ханна! – прошептал он. – Моя Ханна! Ты мой ангел.

Он прятался в сарае и увидел ее в щель между досками. Гибкий и тихий, как молодой волк, он подкрался к ней, опустился на колени и начал нетерпеливо осыпать ее поцелуями. Он обрушился на нее, как ураган: расцеловав все лицо, ладони рук, ямку на шее, он расстегнул блузку и распахнул рубашку.

– Нет… тебе надо идти… не теряй время.

– Любимая моя. Дорогая. Голубка моя…

– Ну давай… я так хочу… сделай это, если ты настоящий мужчина, – прошептала она.

Все произошло гораздо быстрее, чем она предполагала. Конечно, так вышло только потому, что времени было мало. Сдернув и сорвав с нее все, Григорий задрал ей юбку, и его руки оказались там, где только что были ее трусы. То, что он делал, словно чудовищный фейерверк, пронзило ее тело, она сжала зубы, чтобы не закричать. Он делал ей больно, снова и снова, не отступая, хотя она тихонько ныла, умоляя его прекратить. Бормоча какие-то русские слова, задыхаясь от напряжения, он достиг пика удовольствия и с глубоким вздохом упал на нее.

– Moja schena… моя жена… моя Х-ханна… я вернусь. Posle woinyj – когда закончится война.

Она лежала неподвижно, пока в рассеянном свете луны он исследовал содержимое рюкзака. Хлеб, ветчина, колбаса, кусок сыра – все это она стащила для него из кладовки. Прихватила и бутылку французского коньяка, поскольку господин директор не удосужился закрыть винный погреб: он был довольно забывчив в последнее время, старый господин Мельцер. Белье, носки, ботинки и даже костюм с жилетом – все это она выкрала из шкафа Мельцера-младшего, он все равно был на передовой, и ему не нужны были сейчас эти вещи. Еще ей удалось умыкнуть фуражку и бумажник, в который она положила все свои деньги. Тридцать одну марку и двадцать три пфеннига.

– Ne ostoroschno – ты неосторожна. Они накажут тебя, Ханна.

– Это не имеет значения. Главное, чтобы ты добрался до Швейцарии. Оттуда ты сможешь вернуться в Россию. Ponimajesch? Schwejzarija… Rossija…

Он кивнул и стал стаскивать с себя одежду. Обнаженный, он стоял перед ней в серебристом свете луны.