Хозяйка Мельцер-хауса

Как можно тише она выскользнула из-под одеяла и начала натягивать на себя приготовленную заранее одежду. Когда Йордан на мгновение прервала свой концерт, Ханна замерла, но вновь услышав ее сопение и пыхтение, продолжила одеваться. С погодой ей повезло – было тепло, а от дождя она укроет голову и плечи платком.

Ей удалось на цыпочках добраться до выхода из комнаты, половицы почти не скрипели, и только когда она нажала на ручку двери, раздался громкий щелчок. Даже в коридоре она не рискнула включить свет, ведь кто-то мог увидеть его сквозь замочную скважину. Передвигаясь на ощупь, она наконец нашла дверь, ведущую к задней лестнице, и, выдохнув, спустилась по ней на кухню. Пахло холодным айнтопфом, мятным чаем и сухими травами, развешенными на веревочке Брунненмайер.

Наконец Ханна осмелилась зажечь газовую лампу. Она посмотрела на кухонные часы – была уже половина второго. Все, пора! Она быстро сняла с крючка ключ и побежала.

Выходящая во двор дверь был заперта изнутри. Ханна должна вернуться до того, как рано утром Брунненмайер войдет на кухню, иначе все накроется медным тазом. Как назло, верхняя защелка заклинила, Ханна вспотела, пытаясь открыть ее, в конце концов ей пришлось сильно ударить тыльной стороной ладони по конструкции. Было чертовски больно, но защелка поддалась, и Ханна выскользнула на улицу. Накануне вечером она спрятала вещи в поленнице. Это место было надежным, поскольку за дровами на кухню ходила только она. По этой же причине найти дорогу к поленнице в кромешной тьме ей не составило труда. Убрав верхние поленья, она вытащила набитый до отказа рюкзак. По руке прошмыгнула мышь, Ханна тихо вскрикнула, но тут же испуганно закрыла рот.

«Вот дуреха, – с горечью подумала она. – Все могло бы провалиться из-за какой-то крошечной мышки».

Как раз к этому моменту дождь кончился, и теперь лунный свет пробивался сквозь тонкий слой облаков. Ханна могла разглядеть очертания парка: старые деревья, похожие на мрачных великанов, светлеющие между ними газоны с тремя забытыми здесь плетеными креслами – дети играли вчера в железную дорогу. Она взвалила на плечи рюкзак и решила идти не по самой дороге, а держаться ближе к деревьям, ведь фрау Алисия могла и не спать, а стоять у окна и разглядывать ночной пейзаж: вчера после обеда у госпожи снова началась мигрень.

Ханне доставляло удовольствие идти по мягким газонам. Правда, башмаки ее сильно промокли, но это не имело значения. У ворот, сильно прищурившись, она попыталась охватить взглядом всю улицу, что при рассеянном лунном свете было непросто. Дуговые газовые лампы, освещавшие окрестность, разумеется, были давно выключены.

«Ну ничего, – подумала она.