Хозяйка Мельцер-хауса

– Я так горжусь тобой, мой дорогой Пауль.

Быстро обняв мать, он вышел в коридор, чувствуя себя немного бессердечным, потому что был рад скрыться от ее заботы и тревоги. На лестнице он встретил Лизу, ее поведение показалось ему странным: она была чем-то расстроена и поздоровалась с ним как-то мимоходом. «Только бы не еще одно извещение о смерти», – с тревогой подумал он. Клаус фон Хагеманн все-таки стреляный воробей, конечно же он не стал бы подвергать себя опасности…

– Все в ажуре? – спросил он ее с наигранной веселостью.

Пауль видел, что сестра солгала, но не хотел на нее давить. Лиза с детства приучилась переживать свое горе в одиночестве. Таков уж был ее характер: она не жаловалась, она действовала.

– Я восхищен тем, как ты посвящаешь себя раненым, Лиза. Лазарет – чрезвычайно важное дело.

Она искренне обрадовалась словам похвалы, но напряженность в ее глазах никуда не делась. Наверно, письмо оказалось не таким, как она рассчитывала. Бедная Лиза – она так мечтала о ребенке, но до сих пор так и не забеременела.

– Могу я коротко поговорить с Эрнстом фон Клипштайном? Или его сейчас моют и бреют сестры?

– Может быть, ты думаешь, что медсестры тут непристойно себя ведут? – Вероятно, она прочитала по его лицу, что он ей сочувствует. Она ненавидела, когда ее жалели, и всегда, когда подобное происходило, начинала огрызаться.

Она прикусила язык, не позволив себе еще одну колкость. Насколько ей известно, Эрнст фон Клипштайн находился в процедурном кабинете на перевязке, после чего он должен был отдыхать.

– Его кровать там. Третья слева. Пожалуйста, прости меня.

Эрнст фон Клипштайн был другом Пауля. Вчера вечером он зашел к нему на полчаса, они вместе поужинали и выпили по бокалу вина, но рана заставила мужчину снова лечь в постель. Бедняга! Мари присматривала за ним, несколько раз навещала его в лазарете. Как быстро может измениться жизнь человека: все верили, что брак фон Клипштайна был счастливым, но как оказалось, его супруга Адель влюбилась в управляющего поместьем и потребовала развода. Их маленького сына она забрала к себе.

Пауль взглянул на карманные часы и спросил себя, отчего он так суетится, ведь это был его последний день в кругу близких. Просто невозможно наверстать все, что он не успел сделать за последние месяцы, так же как невозможно заранее предусмотреть, что его ожидает в будущем. Завтра он уже покинет родных и снова станет рядовым солдатом, сражающимся за отечество, будет сжигать деревни и убивать беспомощных людей. И если он переживет войну, он никогда не расскажет Мари и детям о том, чем ему приходилось заниматься.

Эрнст фон Клипштайн заметил его, когда выходил из процедурной, и помахал ему рукой. Они сели за один из столиков, расставленных перед дверью на террасу.