Хозяйка Мельцер-хауса

Увы, Китти никому не рассказывала о своей беременности. Она была уже на пятом месяце.

Мертвого ребенка похоронили на кладбище в семейной усыпальнице Мельцеров, его высокопреосвященство причастил его и дал ему имя Джонатан. Гертруда Бройер была так сильно расстроена, что мужу пришлось успокаивать ее. Паулю вся эта церемония показалась абсурдной. Столько горя из-за одного еще не рожденного ребенка, в то время как в Европе бесчисленное количество людей истекали кровью на полях сражений или, находясь на родине, умирали от голода в бедных кварталах города.

Мама налила ему кофе и, улыбаясь, заметила, что они пьют этот дорогой напиток только в особых случаях, обычно его заменяет кофе из желудей. Пауль почувствовал угрызения совести. Конечно, они сильно потратились из-за него. На передовой чай и кофе были в достатке, и сигареты с табаком, и даже шнапс и трофейный английский виски.

– Я хотела сказать тебе несколько слов об отце, Пауль.

– Ты беспокоишься о нем? – спросил он, отрываясь от газеты.

Она кивнула и замолчала, потому что в комнату вошла Эльза с почтой в руках.

– Ваша дочь передает, что придет на завтрак попозже.

– Лиза? Уж не заболела ли она?

– Нет, милостивая госпожа. Наверное, это из-за письма… ей пришло письмо.

– Я понимаю. Наверно, от мужа… Рада за нее.

Пауль одарил Эльзу приветливой улыбкой, от которой ее лицо, всегда напоминавшее ему лицо печального старца, мгновенно засияло. Они были такими искренними, все, кто служил на вилле. А как сердечно они его встретили! Брунненмайер прослезилась, а Шмальцлер крепко пожала ему руку и призналась, что молилась за него каждый вечер. Какая преданная душа!

– Я не люблю говорить об этом, Пауль, – начала Алисия приглушенным голосом. – Но боюсь, папа пьет. Я вижу, как пустеют полки в подвале. Французский коньяк, наша настойка, шотландский виски – все, что он хранил там годами, исчезает с пугающей быстротой. Мари подтвердила, что в его бюро полно стаканов из-под алкоголя, а бутылки он прячет, чтобы она не стала взывать к его совести.

Пауль посмеялся над опасениями матери. Он ведь уже не раз был на фабрике, но ни разу не замечал, чтобы отец хватил лишнего.

– Он не напивается, Пауль, – объяснила Алисия, качая головой. – Но ему постоянно нужен алкоголь. Здесь глоток, там глоток. Даже дома, на вилле, за ужином он настаивает на том, чтобы выпить бокал красного вина – ты ведь и сам это видел. Но ты же знаешь, доктор Грайнер запретил ему любой алкоголь.

Пауль глубоко вздохнул, чтобы унять нарастающее беспокойство, и сказал, что у них нет причин для тревоги. Папа всегда любил выпить рюмку коньяка, и это ему никогда не мешало, а инсульт он заработал из-за того, что на душе у него было тяжело. Однако все это теперь, слава богу, в прошлом.