Хозяйка Мельцер-хауса

Не только из-за этих милых даров… Это просто невероятно прекрасно, что я могу пожать руку молодой женщине, да еще такой очаровательной.

Китти испугалась и хотела было отдернуть руку, но все же не сделала этого. Голова больного была вся перебинтована, вероятно, этот бедняга был серьезно ранен. Когда он произносил эти слова, звучащие так напыщенно, в его глазах стояли слезы. Китти поняла, что говорил он совершенно серьезно. Что же ему довелось пережить, если теперь его так трогают простое прикосновение, простая улыбка? Ах, эта проклятая-распроклятая война! Что сделала она, подлая, с мужчинами!

– Да, мы очень переживали, дорогой господин фон Клипштайн, – услышала она совсем близко голос Мари. – Не буду скрывать, что ваша жизнь висела на волоске. Однако теперь лихорадка позади, так что все будет хорошо.

Китти незаметно посмотрела в их сторону. Эрнст фон Клипштайн был очень взволнован и смотрел на Мари так, будто она была настоящей святой. «Наверно, дело в том, что сегодня сочельник, – подумала она. – Канун Рождества… Конечно, кругом будут слезы умиления».

Всхлипнув, она подарила раненому милую улыбку. Он скоро поправится и вернется к своей семье. Тот кивнул и пожал ей руку. Она придвинула к нему подарок в надежде, что он от нее отстанет.

– Знаете, ведь это исключительно ваша заслуга, фрау Мельцер, – услышала она слова фон Клипштайна. – Я уже хотел свести счеты с жизнью, хотел умереть. На земле не осталось ничего, ради чего стоило жить, ничего, что мне было бы дорого. Ни жены, ни ребенка, никакой надежды на счастье. И тут у моей постели появились вы и заговорили со мной. Это было как чудо, как голос с небес. Еще не все кончилось, жизнь продолжается…

«Ага, – подумала Китти. – Похоже, бедняге пришлось много чего пережить. И жена его, что ли, умерла? Эта… как же ее звали? Адельгейд? Аннетт? Алиса? Нет, не так. Адель! Верно, ее звали Адель. Если она умерла, то грех говорить о ней плохо, но вообще-то она была пренеприятнейшей особой. Так что чего ее жалеть. Уж не втрескался ли он теперь в Мари? Да, парню, похоже, совсем не везло – с Мари у него нет ни одного шанса».

Она подарила раненому теплую улыбку на прощание и стала дальше раздавать подарки. Когда подарки закончились, она вернулась на свое место. У нее немного кружилась голова, да и желудок был не в порядке. Ну да ничего – бывало и похуже. Когда она ходила беременной Хенни, то целых три месяца почти не могла есть твердую пищу, а сейчас, к счастью, все было иначе. Ну когда же, наконец, все закончится? Заиграла еще одна рождественская песня. На сей раз «Роза произросла…» Ребенком она считала, что в ней поется о коне, который убежал. О, как же ее тогда высмеяла Лиза.