Хозяйка Мельцер-хауса

Да, это был, несомненно, Эрнст фон Клипштайн, молодой лейтенант из Берлина, родственник фон Хагеманнов. Боже, что же сделала с ним война – он превратился в свою собственную тень: изможденные лицо и тело, бесцветные губы. Короткая светлая борода покрывала подбородок и щеки – как и многие пациенты, он не брился с тех пор, как был ранен.

– Он вас не слышит, – сухо пояснил медицинский советник. – Возможно, уже никогда не услышит… Выглядит он не очень, Мёбиус. Может статься, что мы снова проиграли костлявой.

– Что за костлявая? – наивно спросила Тилли.

– Это смерть, девочка. Единственная, у кого в такие времена самый богатый урожай.

Ханна облокотилась о столешницу и выгнулась вперед, чтобы ничто не ускользнуло от ее глаз. Указательный палец правой руки Марии Йордан прошелся по рядам карточек, быстро постукивая по каждой.

– …четыре… пять… шесть… молодой человек… один… два… три… четыре… пять… шесть… длинная дорога… один… два… три… к тебе в дом… да, Брунненмайер…

Повариха сидела у изголовья стола, прямо у теплой плиты, и смотрела на карты так же внимательно, как и Ханна. Позади нее на плите грелись остатки густого супчика из репы, которые она приберегла для старого садовника Блиферта и двух малышей Августы.

– Что за чушь вы несете? – накинулась она на Йордан. – Да что вы думаете, в таком-то возрасте завести себе любовника? Неужели это на меня похоже?

Мария Йордан сделала такое лицо, будто знала лучше, что и на кого похоже, и продолжила считать. В помещение вошла Эльза, она несла из лифта на кухню грязную посуду.

– Да разве можно верить этой Марии? – крикнула она поварихе. – Все враки!

Ханна открыла рот, чтобы защитить Йордан, но не решилась. Все-таки разумнее не выдавать себя.

– Это потому, что любовь еще дожидается тебя? – спросила Мария Йордан, показывая на Эльзу. – Да чего тут удивительного? Мужики-то все на войне. И как нам может повезти в любви?

Эльза поставила стопку посуды в раковину и воздержалась от ответа. «Бедняжка, – подумала Ханна. – Она всегда высматривала доктора Мёбиуса, но, похоже, он влюбился в Тилли Бройер. Неудивительно, ведь она не только молодая, но и красивая, да к тому же богатая».

– Вы должны мне рассказать о Гумберте, Мария! – воскликнула Брунненмайер. – Пропал без вести, бедняга. Но я-то знаю, что он жив. Сердце подсказывает.

Мария Йордан снова начала пересчитывать свои карты:

– …впереди долгая дорога… три… четыре… пять… шесть… О господи, там впереди крестовый король…

– Что это значит? Послушайте меня, Мария. Я плачу не за плохие новости.

– Помолчите же хоть немного, Брунненмайер. Там… Бубновая дама… и семерка… даже свадьба… Кто бы мог подумать…

Фанни Брунненмайер достала носовой платок и хорошенько высморкалась.

– Надо думать, – сказала она.