Хозяйка Мельцер-хауса

 – Ах, эта молодежь! С тех пор как Альфонс вернулся в Аугсбург, мы почти не виделись с ним. Он все время при своей молодой жене. И, конечно, он без ума от малышки Хенни.

– Это же совершенно естественно, – сказала Алисия. – У молодых собственная жизнь, и мы, старики, должны смириться с этим, не так ли, Иоганн?

Иоганн Мельцер сегодня был в как никогда прекрасном настроении, он даже позволил себе выпить немного шампанского и выглядел довольно отдохнувшим.

– То, что дорогой Альфонс все время с моей дочерью Китти, меня совсем не удивляет, – пошутил он. – В конце концов, им надо произвести на свет наследника.

– Но, Иоганн, – с укоризной посморела на мужа Алисия, немного смутившись.

– Ну вы только послушайте! – усмехнулся Эдгар Бройер.

Еще немного пошутили, выпили по бокалу шампанского, а затем поздоровались с его преосвященством Лейтвином, который пришел немного позже, после того как отслужил вечернюю мессу.

– Бокал шампанского, ваше преосвященство?

– С удовольствием, дорогой друг. Церковное вино мой желудок уже воспринимает как уксус.

Риккарда фон Хагеманн прокомментировала, что вообще-то священник пьет не вино, а кровь Христа, на что Лейтвин благосклонно кивнул головой. И тут же поинтересовался о продвижении по службе их сына Клауса, который, если он не ошибался, уже получил звание майора.

– Наш Клаус чтит семейные традиции, ваше преосвященство. Как вы знаете, оба моих родных брата и двое двоюродных тоже были офицерами его императорского величества, и славная победа над Францией, нашим заклятым врагом, в семидесятом – семьдесят первом году в немалой степени является и заслугой фон Хагеманнов.

Она упомянула и других своих знаменитых родственников, но не своего мужа, потому что офицерская карьера Кристиана фон Хагеманна в свое время внезапно оборвалась из-за ужасного скандала. Это знал и Лейтвин – он усердно кивал в ответ на ее разглагольствования, но в основном отмалчивался.

Для именных настольных карточек Мари с любовью вырезала сердечки из белого картона и нанесла на них небольшие рисунки. Этим она заслужила много похвал, в первую очередь от Эдгара Бройера: он восхитился, что Мари использует свой художественный талант во благо семьи и для нее это нечто само собой разумеющееся. На это Кристиан фон Хагеманн задумчиво кивнул, заметив, что не каждая женщина может похвастать таким умением.

– Госпожа, – обратилась Августа, особенно любезно раскланиваясь перед гостями. – Фрау Китти Бройер и ее супруг только что прибыли.

– Замечательно, – улыбнулась Алисия. – Тогда мы подождем с супом, пока они не сядут за стол.

Мари подумала, что Китти еще никогда не была такой очаровательной.