Приключения Иоганна Мекленбургского

– А ежели дворы палить почем зря не можно, так давайте разберемся, кто двор-то подпалил? И кто человека, с которым у меня ряд заключен, чуть до смерти не убил со всем семейством?

– Так, может, двор однорукий сам и поджег? – закричал кто-то из толпы.

– Ага, а еще сам себя ослопом по голове ударил! – с готовностью согласился я и тут же добавил: – А что вы, люди добрые, про сие скажете? – и показал всем присутствующим найденное ружье.

– Не ругайся, князь, – примирительно заговорил староста, – оно конечно, грех случился, а только найти, кто из этой пищали стрелял, мудрено будет, не Парамошка же в самом деле.

– Может, и не Парамошка, – не стал я перечить, – однако стрелявшего найти можно. – И приказал рейтарам: – Ну-ка, служивые, заголите-ка их так, чтобы плечи видно было!

Вельяминов кивком подтвердил мое распоряжение, и его подчиненные тут же выполнили приказ. Заморачиваться развязыванием рук и сохранением одежды рейтары и не подумали, а потому просто рванули каждого за ворот, обнажив, таким образом, требуемую часть тела. Как и следовало ожидать, на плече у одного из них был изрядный начинающий синеть кровоподтек.

– К стрельбе, как и ко всякому иному делу, навык нужен, – наставительно проговорил я, – откуда у тебя сие, раб божий?

– Лошадь лягнула! – ответил он мне, дерзко глядя в глаза.

– Это бывает, – сочувственно ответил я ему, – да только вот в чем закавыка. Лошади, мил человек, твари божьи и хорошего человека вряд ли когда лягнут без дела. Так что если ты оправдаться хотел, то не получилось у тебя, не взыщи.

– Это откуда у тебя, Акиньша, лошадь взялась, чтобы лягнуть? – вступил в разговор староста Еремей. – Помнится, ты ее еще о прошлом годе барышнику свел.

– Что, знакомец? – спросил я у старосты.

– Да уж, наказал господь, родитель у сего «знакомца» справный мастер был, а он уж и не знаю в кого такой уродился. Ни к ремеслу, ни к торговле, ни к какому иному делу. Было дело, возчиком был, так лошадь пропил!

– Ну, вот видишь, Еремей Силыч, и нашелся тать. Знаешь что, а забирай его себе! Проводи дознание, спытай, кто у него в сообщниках да кто атаман. А как дознаешься, решайте всем миром. Хотите – жить оставьте, хотите – повесьте, а хотите – в скоромный день с кашей съешьте! А мне недосуг.

– Экий ты добрый, князь, жить оставьте, – а оно нам нужно, чтобы тать с нами в одном граде жил?

– Так ты же его только что защищал!

– Я жителей сего города защищал от суда скорого и, может быть, неправого, а уж коли его вина доказана, так какая ему защита?

Пока мы разговаривали, Акиньша стоял, понурив голову, и слушал увещевавшего его отца Мелентия.