Механик

Почему она меня не послушала?! Почему она всегда все делает наперекор?!

Если бы приклеили нормальный пластырь, он бы не отвалился, и этой встречи не произошло!

На автомате достаю из ее рюкзачка антисептический ролик, влажную салфетку и новый НОРМАЛЬНЫЙ пластырь.

Трясущимися руками обрабатываю ссадину и по новой ее заклеиваю. Дочь притихла. Держась за мое плечо, в открытую разглядывает Матвея.

А он, по всей видимости, ее…

– Здрасти… – наконец, говорит она.

Фигура позади меня отмирает и, прочистив горло, отвечает:

– Привет…

– Нам пора, – едва ли не выкрикиваю я, хватая дочь за руку.

– Как тебя зовут?

Игнорируя мой порыв, Матвей опускается перед ней на корточки.

– Марго! – гордо отвечает она, – как королеву!

Желваки на его лице и кадык дергаются одновременно. Не глядя на меня, он продолжает пожирать ее глазами.

– А я Матвей… Сколько тебе лет?

– Пять!

– Шесть! – выпаливаем мы одновременно.

– Мама! – смеется Марго, – ты что, забыла? Мне же в марте шесть исполнилось! – переводит взгляд на отца, – я скоро в школу иду!

Вот и все! Карты вскрыты!

В тупом оцепенении смотрю, как дочь, воспользовавшись моментом, освобождает свою руку, несется от меня прочь и с разбегу взлетает вверх по канатной решетке.

– Я затаскаю тебя по судам, – ввинчивается в мое ухо, – я уничтожу тебя, Романова...

Хватает мой локоть, грубо дергает на себя.

– Прекрати... – выдавливаю, безуспешно пытаясь вернуть себе свою конечность, – здесь люди...

– Я оставлю тебя с голым задом, потому что ближайшие пять лет ты будешь работать только на адвокатов!

– Ты сам виноват! – не выдерживаю я, – ты сам толкнул меня на это, Матвей! Ты сам хотел, чтобы я сделала аборт!..

– Какой, бл@дь, аборт?! Ты в своем уме?! – на его рык начинают оборачиваться люди, но ему, судя по всему на это глубоко плевать.

– Закрой рот и убери от меня свои руки… – шиплю, не размыкая губ.

– Обойдешься! И скажи спасибо, что они не на твоей шее!..

– Успокойся, на нас смотрят…

Посылаю знакомой, живущей от нас через три дома, бодрую улыбку и отыскиваю взглядом Марго.

– Ч–черт…

Выдергиваю свой локоть и, перескочив через фигурку божьей коровки, несусь к велосипедной дорожке, потому что моя дочь, кажется, угоняет чей–то самокат.

На дорожке, готовый зареветь, стоит пацан лет пяти, а моя Марго уже ставит одну ногу на платформу, чтобы дать от него деру. Я успеваю вцепиться в руль ровно за секунду до того, как ее за шиворот хватает мужская рука.

– Отпустите ребенка! – велю я, отталкивая плечом его руку.

– Она чуть не стащила наш самокат!

– Мне мальчик разрешил покататься, – смело отвечает дочка, глядя в лицо папаши мальчугана.

Я тоже смотрю на него, пытаясь уловить его настрой. Молодой, худощавый, с прилизанной прической, но дерзкими глазами.

Встречала таких.