Механик

– Аня… – взволнованно звучит ее голос.

– Что случилось?! Папа?..

– Нет… Аня, тебя тут ищут…

– Кто?..

Мне уже и ответа ее не нужно, я физически чувствую его присутствие. Быстро оглядываюсь вокруг, пока не натыкаюсь взглядом на высокую фигуру в черной футболке и светлых джинсах.

– Я… не уверена… – лепечет голос Наташи, – но мне кажется, это отец Риты…

Какого черта он здесь забыл?!

Вжав телефон в ухо, расширившимися от ужаса глазами наблюдаю, как он приближается ко мне.

Бежать!!! Сейчас же!

– Аня… – зовет в трубке Наташа.

– Эээ… нормально все… потом поговорим…

Соскакиваю со скамейки, в панике отыскивая глазами дочь, но ее, как назло нигде не видно. А он все ближе. В нос ударяет его запах, а в уши проникает его низкий голос.

– Анна…

– Что?! – подскакиваю на месте, – зачем ты пришел?!

– Поговорить…

Шаря глазами по площадке, я все еще не могу заставить себя посмотреть на него.

– О чем же?..

– Я передумал.

– Передумал?..

– Да, – твердо говорит он, – я не хочу, чтобы ты организовывала мою свадьбу.

Дергаюсь, как от пощечины и резко поворачиваюсь к нему.

Почему мне так обидно?..

– Без проблем! Ищите другого агента!

– Я хочу, чтобы ты сама сказала это Веронике… – сощуривает Матвей глаза, – сама отказалась от нас…

– Что? – выдыхаю, даже не стараясь скрыть своей ошарашенности, – Я?.. Ты хочешь избавиться от меня моими же руками?!

– Я оплачу неустойку…

– Да иди ты со своей неустойкой, знаешь куда!.. А репутацию мою как ты восстановишь?.. Что обо мне подумает твоя Вероника?.. А? И что расскажет своим знакомым?!

– Сказал же, все возмещу! – рычит он, продолжая давить тяжелым взглядом.

– Ты такой интересный, Соболев! Нагадив, снова хочешь остаться чистеньким?

– Я, нахрен, просто не хочу лицезреть тебя в самый счастливый день моей жизни!

Еще один плевок в лицо. Мерзавец!

Держусь из последних сил. Плевать! На деньги, репутацию и хорошее отношение ко мне Вероники.

Пусть катятся, куда хотят! Говорят обо мне, что хотят! Пусть просто свалят в горизонт!

Оба.

– Мам! – доносится звонкое из–за моей спины и я, мгновенно каменея, смотрю в глаза Матвея.

Он тоже замирает, несколько долгих секунд сверлит меня взглядом, а затем, наклонив голову в бок, заглядывает за мою спину.

Перестаю дышать, наблюдая, как с его лица сходит краска.

– Мам, – дергает дочь за кофту, – у меня лейкопластырь отклеился…

Он все понял.

Узнал ее с первого взгляда.

Как в замедленной съемке поворачиваюсь к Рите и вижу, как, закинув ногу на скамейку, она указывает пальцем на коленку.

– Вот!"

"Действительно, пластырь кислотно–зеленого цвета наполовину отклеился, обнажив подсыхающую ранку.

Боже… Я же говорила… Сотню раз говорила ей, что эти цветные пластыри полный отстой! Их хватает не дольше, чем на пару часов.