Весь Мегрэ. Том 3

 — Я буду краток, насколько возможно, ибо мне тягостно находиться с вами наедине…

— Не знаю, что этот парень…

— Я приказал вам молчать… Я велел привезти вас сюда не для того, чтобы допрашивать… Я не потребую у вас никаких объяснений… Если бы я последовал своему первому порыву, я послал бы вас в камеру предварительного заключения, не встречаясь с вами, и вы ждали бы там результатов экспертизы…

Мегрэ положил перед собой список номер три, где Люка записал клиентов Гайара, которые прошли через уголовный суд и были либо оправданы, либо получили незначительное наказание.

Он читал фамилии монотонным голосом, словно молитву. Потом, подняв голову, добавил:

— Вы и сами понимаете, что все эти лица будут допрошены… Некоторые будут молчать… Или скорее начнут с молчания… Когда же они узнают, что деньги, предназначенные для определенной цели, не дошли по назначению…

Адвокат переменился в лице. Однако он еще пытался сопротивляться.

— Не знаю, что этот юный проходимец… — снова начал, он.

Тогда Мегрэ так стукнул кулаком по столу, что там все подпрыгнуло.

— Замолчите! — завопил он. — Не смейте открывать рта, пока я вам не разрешу!..

В комнате инспекторов услышали стук и переглянулись.

— Я понимаю, почему вы с такой тщательностью выбирали себе клиентов… Зная, что они должны быть или оправданы, или подвергнуты небольшому наказанию, нетрудно было заставить их поверить, что благодаря некоторой сумме…

Нет! Он не мог больше говорить об этом…"

"— У меня есть все основания полагать, что мое имя было использовано не единожды… Вы занимались декларациями о налогах… Только сейчас я связался с метром Жюбеленом и имел с ним длительную беседу…

Когда он раскуривал трубку, его рука еще немного дрожала.

— Следствие будет долгим, трудным… Смею вас заверить, оно будет вестись с предельной скрупулезностью…

Гайар, избегая его взгляда, все ниже опускал голову, его руки лежали на коленях, на одной из них, на левой, на месте четырех пальцев зияла пустота.

— Когда дело перейдет в суд присяжных, вспомнят о вашей женитьбе на женщине, привыкшей к роскошной жизни, и о болезни, которая, по существу, отрезала ее от мира…

Он откинулся в кресле, закрыл глаза.

— Для вас найдут смягчающие обстоятельства… Почему у вас была такая нужда в деньгах, ведь ваша жена больше не выезжала, и вы вроде бы вели уединенный образ жизни, посвятили себя работе?.. Я ничего не знаю об этом и не спрашиваю вас… Эти вопросы вам зададут другие, и вы, вероятно, понимаете, почему… Впервые, мсье Гайар…

Его голос снова сорвался, и он бесцеремонно встал, подошел к стенному шкафу, достал оттуда бутылку коньяка и рюмку. Эту бутылку он хранил там не для себя, а для тех, кто иногда нуждался в рюмке коньяка в ходе долгого и драматического допроса.