Весь Мегрэ. Том 3

Большие платежи делал мсье Резон… Эмиль всегда имел при себе пачку денег… Это необходимо в его ремесле…

— Вашего зятя вызвали в Уголовную полицию восемнадцатого мая…

— Да, я помню…

— Вы сопровождали его туда?

— До входа… Я подождала его на улице…

— Вы приехали на такси?

— Он не любил такси, а частные машины тем более. Мы приехали на метро…

— Затем он получил вызов на двадцать третье мая…

— Да, я знаю… Это его беспокоило…

— Опять же из-за огласки?

— Да…

— Итак, двадцать второго мая он снял со счета в банке довольно крупную сумму — полмиллиона старых франков… Вам было известно это?

— Нет.

— Вы не имели касательства к его чековой книжке?

Она помотала головой.

— Он всегда держал ее при себе?

— Да нет… Это была его личная чековая книжка, и мне никогда и в голову не приходила мысль заглянуть в нее… Но он не прятал ее, оставлял на комоде в своей спальне…

— А раньше он снимал со счета в банке крупные суммы?

— Не думаю… В этом не было необходимости… Когда ему требовались деньги, он брал их в кассе «Лотоса» или какого-нибудь другого кабаре и оставлял записку…

— У вас нет предположений, для чего ему понадобились такие деньги?

— Никаких…

— Не могли бы вы как-нибудь выяснить это?

— Попробую… Спрошу у мсье Резона… Просмотрю корреспонденцию…

— Будьте настолько любезны, займитесь этим сегодня же и, если что-нибудь обнаружите, тотчас позвоните мне…

На лестничной площадке Антонио, несколько смущенный, спросил:

— Что нам делать с кабаре?

И так как Мегрэ смотрел на него, не понимая, уточнил:

— Открывать?..

— Лично я не вижу никакой причины, чтобы… Но думаю, этот вопрос должна решить ваша сестра…

— Если будет закрыто, пойдут слухи…

Подъехал лифт, Мегрэ и Люка вошли в него, оставив итальянца в растерянности.

Глава 3

На улице Мегрэ, щуря глаза от солнца, раскурил трубку и только хотел сказать что-то Люка, как его внимание привлекла характерная для Монмартра сценка. Неподалеку от «Голубого экспресса» с погашенной неоновой вывеской и закрытыми ставнями, как раз напротив дома Буле, из маленькой гостиницы торопливо вышла молодая женщина в черном вечернем платье и гипюровой шали, наброшенной на обнаженные плечи. В свете дня бросалось в глаза, что волосы у нее давно не крашены и она не удосужилась даже наложить косметику.

Она была высокая и худая, типичная герл из мюзик-холла. Перебежав на своих слишком высоких каблуках улицу, женщина вошла в маленькое бистро, где, верно, намеревалась выпить кофе с рогаликами.

Почти сразу же вслед за нею из гостиницы вышла другая личность — нордического типа мужчина лет сорока-пятидесяти, из числа деловых людей; бросив по сторонам взгляд, он направился к перекрестку, чтобы взять такси.