Весь Мегрэ. Том 3

Сейчас мне надо быть с сестрами и матерью: ведь они в таком состоянии…

Вскоре послышался шум мотора, и красный лимузин устремился в сторону Нового моста. Мегрэ не спеша пригубил аперитив, искоса взглянул на Люка, вздохнул:

— Тебя ждут где-нибудь?

— Нет… Я рассчитывал…

— Позавтракаем здесь? — И так как Люка согласился, заключил: — Вот и хорошо, посидим вдвоем… Я позвоню жене… А ты пока можешь распорядиться…

— Вам заказать макрель?

— И говяжью печенку в пергаменте…

Именно запах говяжьей печенки больше всего соблазнял Мегрэ, как, впрочем, и вся атмосфера бара, куда он не заглядывал уже много недель.

Дело Мазотти не представляло особой важности, и до сих пор Люка занимался им один. Никого, кроме обитателей Монмартра, не интересовала смерть Мазотти. Каждому понятно: если сводят счеты, это всегда чем-нибудь кончается, иногда — новым сведением счетов…

Преимущество ведения подобных дел состоит в том, что ни прокуратура, ни судебные следователи не понукают без конца полицию. Правильно говаривал один магистрат: «В сущности, это значит, что на одного меньше придется держать годами в тюрьме…»

Мегрэ и Люка подкреплялись, беседуя. Мегрэ поподробнее расспросил об Эмиле Буле и в конце концов заинтересовался этим любопытным человечком."

"Сын нормандского рыбака, Эмиль в шестнадцать лет завербовался посыльным в Трансатлантическую компанию. Это было до войны. На борту «Нормандии» он плавал через океан и в то время, когда началась оккупация Франции, находился в Нью-Йорке.

Как он, тщедушный и маленький ростом, был принят в американский военно-морской флот? Он прослужил в нем всю войну, а затем вернулся на работу в компанию, на сей раз в качестве помощника метрдотеля на борту «Иль-де-Франс».