Весь Мегрэ. Том 3

— Потому что это мои личные дела.

До сих пор он был прав. У Мегрэ не было серьезных мотивов для подобного допроса. Он просто следовал своей интуиции. Его поразило поведение речника, когда он в Жюзье поднялся к нему на баржу.

Это был совсем не тот человек, что в Париже. Он был явно озадачен появлением комиссара и не сумел это скрыть. С этой минуты он держался настороженно, замкнуто, и в глазах его уже не было того насмешливого блеска, того своеобразного юмора, как на набережной Селестэн.

— Вероятно, вы хотите, чтоб я увез вас в Париж?

— Для этого нужно основание. Ведь существуют же законы!

— Основание — ваш отказ отвечать на самые обычные вопросы.

По-прежнему тарахтел двигатель, снизу были видны длинные ноги Хуберта, стоявшего за рулем.

— А все потому, что вы пытаетесь меня запутать.

— И не собираюсь… Просто хочу установить истину.

— Какую истину?

Видно было, что Жеф, расхаживавший по каюте, то проникался уверенностью в своем неоспоримом праве, то, наоборот, казался явно встревоженным.

— Когда вы купили эту баржу?

— Я ее не покупал.

— Однако она принадлежит вам?

— Да, мосье, она принадлежит мне и моей жене.

— Иначе говоря, вы стали ее хозяином, женившись на Аннеке? А раньше баржа тоже принадлежала ей?

— Что ж тут особенного? Мы поженились по всем правилам, в присутствии бургомистра и кюре… — До того времени владельцем «Зваарте Зваане» был ваш тесть?

— Да, мосье, старый Виллемс.

— Других детей у него не было?

— Нет, мосье… — А что сталось с его женой?

— Она умерла за год до нашей женитьбы.

— В то время вы уже работали на барже?

— Да, мосье… — И давно?

— Виллемс нанял меня, как раз когда умерла его жена… Это было в Оденарде… — Раньше вы работали на другом судне?

— Да, мосье. Оно называлось «Дрие Гебрудерс».

— Почему же вы ушли оттуда?

— Потому что «Дрие Гебрудерс» — старая баржа, она почти никогда не ходила во Францию и перевозила только уголь.

— А вам не нравилось возить уголь?

— Да, грязная работа… — Значит, вы пришли на эту баржу около трех лет назад. Сколько же лет было тогда Аннеке?

Услышав свое имя, Аннеке с любопытством посмотрела на собеседников.

— Восемнадцать.

— И незадолго до этого умерла ее мать?

— Да, мосье… В Оденарде, я вам уже сказал… Он прислушался к шуму мотора, посмотрел на берег, подошел к брату и что-то ему сказал. Хуберт приглушил двигатель: баржа подходила к железнодорожному мосту.

Комиссар терпеливо распутывал клубок, стараясь не порвать тоненькую нить.

— Значит, раньше они обходились на барже своими силами, — сказал Мегрэ.