Весь Мегрэ. Том 3

— Каждый может болтать, что ему взбредет в голову, верно?

— Они еще утверждают, что на набережной не было ни души и, воспользовавшись этим, они бросили в Сену околевшую собаку.

— Я здесь ни при чем, если они называют это собакой… Аннеке вернулась, но теперь уже без ребенка, которого, вероятно, уложила спать. Что-то бросив мужу по-фламандски, на что он кивнул, она стала разливать суп."

"Баржа замедлила ход. Сначала Мегрэ подумал, что они уже добрались до места, но, поглядев в окно, увидел буксир, а за ним — три баржи, тяжело поднимавшиеся вверх по течению. Они проходили под мостом.

— Судно принадлежит вам?

— Да, мне и Аннеке.

— Ваш брат совладелец?

— А что это такое?

— Это значит, что ему принадлежит определенная доля в имуществе.

— Нет, мосье, баржа принадлежит только мне и Аннеке.

— Значит, брат служит у вас?

— Да, мосье.

Мегрэ начал привыкать к его выговору, к его «мосье» и бесконечным «верно?». По глазам фламандки было видно, что она понимает лишь отдельные французские слова и пытается угадать, о чем говорят мужчины.

— И давно?

— Почти два года… — А где он работал раньше? На другом судне? Во Франции?

— Так же, как и я: то в Бельгии, то во Франции. Все зависит от грузов… — Почему вы взяли его к себе?

— Нужен же мне помощник, верно? Сами видите, баржа не маленькая… — А как же раньше?

— Что — раньше?

— Как же вы обходились без помощи брата? Мегрэ продвигался вперед очень медленно, на ощупь, подыскивая самые безобидные вопросы — и все это из опасения, как бы его собеседник снова не заартачился.

— Я вас не понимаю.

— У вас были другие помощники?

— Конечно… Прежде чем ответить, он покосился на жену, словно желая убедиться, что она ничего не поняла.

— Кто же это был?

Чтобы выгадать время и собраться с мыслями, Жеф опять наполнил стаканы.

— Я сам, — наконец заявил фламандец.

— Вы были матросом?

— Нет, механиком.

— А кто же был хозяином?

— Я не уверен, имеете ли вы право задавать мне подобные вопросы… Частная жизнь есть частная жизнь. К тому же, мосье, я бельгийский подданный… — Он начинал нервничать, и его акцент сказывался теперь сильнее. — Так не годится! Мои дела касаются меня одного, и если я фламандец, это еще не значит, что всякий может совать нос в мою корзину с яйцами.

Мегрэ не сразу понял последнюю фразу, но, поняв, с трудом подавил улыбку.

— Я могу опять явиться сюда — на сей раз с переводчиком — и допросить вашу жену.

— Я не позволю беспокоить Аннеке… —

А придется… если я принесу вам бумагу, подписанную судьей! Вот только я думаю, не проще ли отвезти вас всех троих в Париж?

— А что тогда будет с баржей?.. Уверен, что у вас нет никакого права на это!

— Почему же тогда вы не отвечаете мне прямо?

Ван Гут нагнул голову, глядя исподлобья на Мегрэ, будто школьник, готовящий какую-то каверзу.