Весь Мегрэ. Том 3

Тогда мама сказала мне, что отец отправился в далекое путешествие… — Когда вы узнали, где он находится?

— Через несколько месяцев маме сообщили, что отец живет в Африке, в лесах, и лечит там негров… — И это было действительно так?

— Думаю, да… Позднее люди, встречавшиеся там с отцом, подтвердили эти слухи. Он поселился в Габоне, на врачебном пункте, расположенном в сотнях километров от Либревиля… — И долго он пробыл в Габоне?

— Во всяком случае, несколько лет. Между прочим, в Мюлузе одни считали отца чуть ли не святым, другие… Мегрэ ждал. Поколебавшись, она добавила:

— Другие называли его фантазером, полусумасшедшим… — А ваша матушка?

— Думаю, что мама смирилась со случившимся… — Сколько ей сейчас лет?

— Пятьдесят четыре года… Нет, пятьдесят пять… Теперь я знаю, что отец оставил ей письмо, но она мне никогда его не показывала. Видимо, он написал, что не вернется и поэтому готов взять на себя все неприятности, связанные с разводом.

— Они развелись?

— Нет. Мама рьяная католичка…

— Ваш муж в курсе дел?

— Конечно. Мы от него ничего не скрыли.

— Вы знали, что ваш отец возвратился в Париж?

Веки ее вздрогнули, и Мегрэ почувствовал, что она готова солгать.

— И да, и нет… Сама я никогда его не видела… И у нас с мамой не было полной уверенности, что он действительно вернулся. Впрочем, один из жителей Мюлуза рассказывал маме, что встретил на бульваре Сен-Мишель человека-рекламу, удивительно похожего на отца… Это был старый друг мамы… Он добавил, что когда он окликнул этого человека по имени, тот вздрогнул, но не признался…

— Ну, а вашей матушке или вам не приходила мысль обратиться в полицию?

— А зачем? Отец сам избрал свой удел… Он понимал, что не может жить с нами.

— Вас не тревожила его судьба?

— Мы с мужем не раз говорили о нем.

— А с вашей матушкой?

— Конечно, я спрашивала ее об отце… и до замужества, и после.

— Как же она смотрит на эту историю?

— В нескольких словах трудно это объяснить. Мама его жалеет… И я тоже. Но иногда я спрашиваю себя: не чувствует ли он себя так счастливее…

И, понизив голос, смущенно добавила:

— Есть люди, которые не способны приноровиться к нашему образу жизни… Да и потом мама… Чувствовалось, что госпожа Руслэ волнуется. Поднявшись с кресла, она подошла к окну, постояла, глядя на улицу, потом вернулась обратно.

— Я не могу сказать о ней ничего дурного. Но у нее свои взгляд на вещи… впрочем, как и у каждого человека. Может быть, выражение «властный характер» слишком сильно по отношению к ней, но мама любит, чтобы все делалось так, как ей хочется.

— После ухода отца у вас сохранились с матерью хорошие отношения?

— Более или менее… И все же я с радостью вышла замуж и… — …и избавились от ее опеки?"

"— Не без этого, — улыбнулась она.