Весь Мегрэ. Том 3

— Когда вам угодно меня видеть?

— Я могу выехать немедленно…

— Не мешай мне разговаривать, Жанно! — сказала она кому-то, должно быть ребенку.

Чувствовалось, что госпожа Руслэ удивлена, заинтригована, встревожена.

— Я жду вас, господин комиссар. Наша квартира на четвертом этаже.

Мегрэ любил парижские набережные в утренние часы. Вид их всегда пробуждал в нем множество воспоминаний. Особенно было приятно вспоминать о совместных прогулках с госпожой Мегрэ, когда они неторопливо бродили по берегу Сены через весь Париж. Мегрэ нравились также и та спокойная улица, и красивые дома, и зелень богатых кварталов, куда вез его сейчас в маленьком полицейском автомобиле инспектор Торанс.

— Подняться с вами, шеф?

— Пожалуй, не стоит.

В вестибюль, облицованный белым мрамором, вела двустворчатая дверь из кованого железа и стекла. Просторный лифт поднимался плавно и бесшумно. Мегрэ едва успел нажать кнопку звонка, как дверь отворилась, и лакей в белой куртке почтительно принял из его рук шляпу.

— Пожалуйте сюда!

У порога лежал красный мяч, на ковре валялась кукла, и в приоткрытую дверь комиссар успел заметить няню, уводившую по коридору маленькую девочку в белом. Отворилась другая дверь — должно быть, из будуара, расположенного рядом с гостиной.

— Входите, господин комиссар!

Мегрэ полагал, что госпоже Руслэ должно быть лет тридцать пять. Однако она выглядела куда моложе. Интересная брюнетка в легком летнем костюме. Взгляд столь же приветливый и мягкий, как и голос. Едва слуга затворил за собой дверь, как она обратилась к гостю:

— Садитесь, пожалуйста! С той минуты, как мне позвонили, я не перестаю ломать себе голову… Вместо того чтобы прямо перейти к цели своего визита, Мегрэ невольно спросил:

— Сколько же у вас детей?

— Четверо: одиннадцати, девяти, семи и трех лет. Судя по всему, она впервые видела у себя в доме полицейского и теперь смотрела на него во все глаза.

— Вначале я подумала, не случилось ли чего-нибудь с мужем.

— Он в Париже?

— Нет, он на съезде в Брюсселе, и я тотчас же позвонила ему.

— Вы помните своего отца, мадам Руслэ?

Казалось, она немного успокоилась. В комнате повсюду стояли цветы, а через большие окна виднелись деревья Булонского леса.

— Да, я его помню, хотя…

Она замялась.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Очень давно… Мне было тогда тринадцать лет…

— Вы еще жили в Мюлузе?

— Да… Я переехала в Париж только после замужества.

— Вы познакомились со своим будущим супругом в Мюлузе?

— Нет, в Ла-Боле, куда мы с мамой ездили каждый год.

Вдруг послышались детские голоса, крики. В коридоре кто-то шлепнулся.

— Извините меня, одну минуту.

Она вышла, прикрыв за собой дверь, и что-то сказала тихо, но довольно решительно.