Весь Мегрэ. Том 3

— У меня есть информация и о ней, но сразу предупреждаю, что это сплетни, и моя сестра не несет ответственности за их достоверность.

— Ладно, говори.

— Мадам Келлер — энергичная, маленького роста женщина, которая не может усидеть на одном месте, обожает светскую жизнь и в буквальном смысле слова охотится за всеми важными лицами. Как только муж уехал, она развернулась во всю, несколько раз в неделю организуя пышные вечерние застолья. Она стала таким образом тайной советницей, своеобразной Эгерией[52], префекта Бадэ, чья жена была больна, а к настоящему времени вообще отошла в другой мир. Злые языки утверждают, что она стала его любовницей, а после него у мадам Келлер появились и другие, в том числе некий генерал, фамилию которого я позабыла.

— Я виделся с нею.

Была ли разочарована мадам Мегрэ этим известием? Во всяком случае виду она не подала.

— Ну и как же ты её нашел?

— Такой, как ты только что описала. Маленькая, нервная, очень ухоженная дама, выглядит моложе своего возраста и без ума от попугайчиков.

— Почему ты их упомянул?

— Потому что их там полно, в её апартаментах.

— Она живет в Париже?

— На острове Сен-Луи, в трехстах метрах от моста Мари, под которым спал её муж. Кстати, он курил трубку.

В перерыве между макаронами и зеленым салатом он достало из кармана стеклянный шарик и принялся его по скатерти.

— Это ещё что такое?

— Шарик. У Тубиба их было целых три.

Она внимательно посмотрела на мужа.

— Тебе он пришелся по душе, так ведь?

— Думаю, что начинаю его постигать.

— То есть догадываешься, почему такой человек, как он, стал вдруг клошаром?

— Может быть. Он провел несколько лет в Африке, был единственным белым человеком в медпункте, удаленном от городов и больших дорог. Но и там он разочаровался.

— С чего бы?

Ну как в нескольких простых словах объяснить это мадам Мегрэ, которая провела всю свою жизнь в порядке и опрятности?

— Я стараюсь разобраться, — продолжал он легким тоном, — в чем он все же провинился.

— Что ты хочешь этим сказать? Разве не его оглушили и зашвырнули в Сену?

— Так-то оно так, он жертва.

— Ну и в чем же дело? Почему ты утверждаешь…

— Видишь ли, криминалисты, в частности американские, разработали в этой связи целую теорию, и я допускаю, что её выводы не так уж и грешат крайностями, как это кажется на первый взгляд.

— И чего они там насочиняли?

— А то, что из десяти преступлений, по меньшей мере в восьми случаях жертва в значительной мере разделяет ответственность с убийцей.

— Не понимаю…

Он посмотрел на стеклянный шарик, который словно зачаровывал его.

— Возьмем, к примеру, жену и ревнивого муже, которые ссорятся между собой. Мужчина бросает упреки в адрес женщины, а та ведет себя вызывающе.

— Такое, должно быть, случается.