Весь Мегрэ. Том 3

Лапуэнт успел расспросить хозяина. Тот не знал фамилии Жослена, но был абсолютно уверен:

— Он приходил сюда два-три раза в неделю и каждый раз ставил на пять тысяч франков. Нет! Он не похож на завсегдатая скачек. У него никогда не было с собой бюллетеня скачек, он не следил за изменениями курса. Таких, как он, теперь много. Они даже не знают, из какой конюшни какая лошадь и что значит слово «гандикап»... Они выбирают цифры наугад, как те, кто участвует в национальной лотерее, просят билет с номером, оканчивающимся на какую-то определенную цифру.

— Ему случалось выигрывать?

— Раз или два...

Мегрэ и Лапуэнт вместе прошли по Люксембургскому саду. Там на металлических стульях сидели студенты, погрузившись в свои конспекты, несколько парочек обнимались, рассеянно глядя на детишек, игравших неподалеку под присмотром матерей или нянек.

— Вы полагаете, Жослен имел секреты от жены?

— Мне так кажется. Скоро узнаем.

— Вы спросите у нее? Мне пойти с вами?

— Да, лучше, если ты будешь при этом.

Фургон похоронного бюро уже стоял перед домом.

Они поднялись на лифте, позвонили, и мадам Маню снова приоткрыла дверь, не сняв цепочку.

— Ах это вы...

Она провела их в гостиную, где все оставалось по-прежнему. Дверь в столовую была открыта, и там у окна сидела за вязаньем пожилая женщина. Наверняка сиделка или медсестра, которую привел доктор Фабр.

— Мадам Фабр только что ушла к себе домой. Позвать мадам Жослен? — И служанка добавила вполголоса: — Месье здесь.

Она указала на бывшую комнату Вероники, потом пошла к хозяйке.

Мадам Жослен была не у гроба, а в своей комнате и вышла оттуда, одетая в темное, как и накануне, с бусами и серьгами из серого жемчуга.

И опять казалось, что она не плакала. Взгляд был по-прежнему неподвижным, глаза блестели.

— Вы, кажется, хотели со мной поговорить?

Она с любопытством взглянула на Лапуэнта.

— Один из моих инспекторов... — начал Мегрэ. — Простите, что снова вас беспокою.

Она не предложила им сесть, словно полагала, что визит будет недолгим. Она не задала ни одного вопроса, а ждала, глядя прямо в глаза комиссару.

— Мой вопрос, должно быть, покажется вам странным, но я хотел бы у вас спросить: ваш муж играл?

Она не вздрогнула. Мегрэ даже показалось, что она почувствовала некоторое облегчение и, едва шевеля губами, произнесла:

— Играл в шахматы, чаще всего с зятем, иногда, реже, с доктором Ларю.

— Он не играл на бирже?

— Никогда. Он терпеть не мог этого. Несколько лет назад ему предложили стать акционером одной анонимной фирмы, чтобы расширить дело, но он с негодованием отказался.

— Он покупал билеты национальной лотереи?

— Я никогда не видела у него таких билетов...