Весь Мегрэ. Том 3

 — Я вернулся в одиннадцать часов и ничего не слышал.

— Вы были одни?

— Разумеется.

Это был женатый человек. В Париж он приехал без жены. И было точно известно, что он провел эту ночь не один.

Что касается номера пятьдесят первого, бельгийца, который был во Франции только проездом, то отыскать его следы оказалось невозможно.

Во всяком случае, в семь часов сорок пять минут Дюше был в своей комнате и позвонил, чтобы заказать завтрак. Служанка не заметила ничего особенного, разве только, что постоялец попросил тройной кофе.

— Он мне показался усталым…

Это было слишком неопределенно. Невозможно было выудить у нее еще что-нибудь. В половине девятого, не приняв ванны, Дюше спустился вниз и заплатил по счету кассирше, которая его знала.

— Он вел себя, как обычно. Я никогда не видела его веселым. Он производил впечатление больного человека. Иногда он застывал на месте, как будто слушая биение своего сердца. Я знала другого такого же, это был хороший клиент, приезжал каждый месяц. У него был такой же вид, такая же манера застывать на месте и однажды утром он упал на лестнице и тут же умер, не успев даже позвать на помощь…

Дюше сел в поезд. Он еще сидел в купе напротив торговца зерном в тот час, когда Мегрэ допрашивал Жоссе на набережной Орфевр.

В то же самое время репортер одной из утренних газет примчался на улицу Коленкур и позвонил по телефону своему корреспонденту из Фонтенэ-ле-Конт.

Консьержка не сказала Мегрэ об этом посещении журналиста, которому она сообщила фамилию и адрес отца Аннет.

Эти мелкие факты переплетались между собой, и нужно было много времени и терпения, чтобы воссоздать из них более или менее логическую картину.

Когда после полудня поезд остановился на вокзале в Фонтенэ-ле-Конт, Мартен Дюше все еще ничего не знал. Жители Фонтенэ тоже ничего не знали, так как по радио еще не передавали фамилии их земляков, и только по наитию они могли бы установить какую-то связь между начальником отдела супрефектуры и драмой на улице Лопер.

Один лишь корреспондент газеты был в курсе дела. Он взял с собой фотографа. Оба они ждали на перроне, и когда Дюше вышел из вагона, он был поражен встретившей его фотовспышкой.

— Вы разрешите, мсье Дюше?

Тот моргал глазами, ошеломленный, растерянный.

— Вы, наверно, еще не слышали о событии?"

"Репортер утверждал с полной уверенностью: у начальника отдела был такой вид, как будто он совсем не понимал, что с ним происходит. С чемоданом в одной руке, с плащом, перекинутым через другую, он направился к выходу, протянул свой билет контролеру, который приветствовал его, приложив руку к козырьку фуражки. Фотограф сделал еще один снимок. Репортер не отставал от отца Аннет.

Оба они вышли на залитую солнцем Республиканскую улицу.