Весь Мегрэ. Том 3

Требовалось больше времени, чтобы приручить ее, если это вообще было возможно.

Он нашел Торранса сидящим на террасе «У Маньер».

— Стаканчик пива? — предложил инспектор.

И Мегрэ поддался искушению. Это был второй стакан за день.

— Какая она?

— Упертая.

Он немного злился на нее за то, что своим молчанием она усложняла ему жизнь, но в глубине души понимал ее.

Потребует ли она выдать ей тело мужа, чтобы достойно похоронить его? Думала ли она об этом до прихода Мегрэ к ней на улицу Коленкур?

Можно было предположить, что Торранс угадал его мысли, потому что пробурчал:

— Все равно его придется хоронить…

— Да…

— Набегут журналисты, фотографы…

— Отвезите меня на улицу Маркаде, дом двенадцать.

— Это в двух шагах отсюда.

— Знаю. На Монмартре все в двух шагах."

"Это тоже был один из тех парижских кварталов, где люди дольше всего жили на одном месте. Бывали и такие, кто практически никогда не выбирался в город.

— Поедем к дочери?

— Да…

Дом напоминал тот, что стоял на улице Коленкур, только был новее, а лифт — шире.

— Пойдете один?

— Да… Не думаю, что задержусь у нее надолго. Судя по приему, оказанному мне ее матерью…

Он спросил у пожилой консьержки, где живет мадам Делаво.

— Третий, квартира справа… Она вернулась с детьми всего с четверть часа назад…

— Ее муж приходит домой обедать?

— Нет. У него на это нет времени. Он занимает высокий пост — заведующий отделом в универмаге «Бон-Марше»…

Мегрэ поднялся на третий этаж и позвонил в дверь справа, из-за которой доносились детские голоса. Квартира была светлой и в этот час буквально залита солнцем.

Молодая женщина, открывшая дверь, настороженно посмотрела на него.

— Вы, случайно, не комиссар Мегрэ?

— Да.

— Кто вам дал мой адрес?

— Ваша мать, у которой я только что побывал.

— И она согласилась впустить вас в дом?

— Да. Она ведь не совершила никакого преступления, верно?

— Конечно не совершила, но она ненавидит разговоры о прошлом.

— И тем не менее держит фотографию вашего отца на камине.

На полу двое детей занимались с игрушечной железной дорогой.

— Не понимаю, почему вы повесили трубку, хотя мне нужно было задать вам много вопросов.

— Не хочу, чтобы в квартале на меня стали показывать пальцем.

— А что люди думают о вашем отце?

— Что он умер двадцать лет назад, а моя мать — вдова.

— Полагаю, она пойдет на опознание тела и попросит обеспечить ему пристойные похороны.

— Я об этом не думала.

— Не хотите же вы обе, чтобы его закопали в общей могиле?

— Повторяю вам: я об этом не думала.

— Вы хорошо помните отца?

— Очень хорошо. Не забывайте, когда он ушел, мне уже исполнилось восемь.

— Что он был за человек?

— Красивый мужчина, очень сильный, почти всегда веселый. Мы часто ходили с ним вдвоем гулять.