Весь Мегрэ. Том 3

Именно теперь, когда у меня застой в делах и мне в течение года ничего не удалось напечатать, я получил удивительную работу о некоторых аспектах азиатского искусства. Я уверен, что это значительное произведение. И будет иметь заслуженный успех. Я даже убежден, что смогу продать права на издание книги в США и других странах, а это намного перекроет расходы.

Однако, чтобы издать книжку, необходимо — и немедленно, около двухсот тысяч франков. А у меня ни сантима. Что касается Мег, то ее личные сбережения не превышают десяти тысяч.

Не мог бы ты ссудить меня нужной суммой? Я знаю, что для тебя это сущая безделица. Мне впервые приходится обращаться с подобной просьбой, и потому я чувствую себя очень неловко.

Я говорил с Мег, и она уверила меня, что ты питаешь к нам подлинно дружеские чувства и не откажешь в подобной услуге.

Позвони мне по телефону или сообщи письменно, где мы можем встретиться — у тебя дома или в одной из твоих контор. Я готов подписать любые бумаги.»

— Омерзительно, не правда ли? — Госпожа Шабю закурила сигарету. — Вы заметили намек на Мег? Другое письмо короче.

Оно было написано от руки, мелким неровным почерком.

«Дорогой друг.

Я крайне удивлен, что до сих пор не получил ответа на мое письмо: мне стоило огромного усилия его написать. Моя откровенность говорит о доверии, с каким я к тебе отношусь.

За это время мое положение еще более осложнилось. Мне вскоре предстоят довольно крупные платежи, из-за которых, возможно, я даже вынужден буду скрыться. Мег в курсе дела. Она очень волнуется и настояла на том, чтобы я тебе написал.

Надеюсь, ты докажешь, что истинная дружба — не пустые слова.

Рассчитываю на тебя.

Преданный тебе Жан-Люк.»

— Не кажется ли вам, что в этих словах таится скрытая угроза?

— Несомненно, — буркнул Мегрэ. — Это достаточно ясно.

— А теперь почитайте письма Мег."

"«Нежно любимый!

Мне кажется, я не видела тебя уже вечность, хотя мы и встречались в прошлый понедельник. Какое блаженство я испытываю в твоих объятиях, как спокойно чувствую себя, прижавшись к твоей груди!

Позавчера я послала тебе записку в надежде на свидание. Я пришла в обычное место, но тебя там не оказалось, и госпожа Бланш сказала, что ты не звонил.

Я очень беспокоюсь. Я знаю, что ты занят, что у тебя важные дела, что, наконец, я у тебя не одна. Я не ревную, но живу мыслью, что ты не покинешь меня совсем: мне так нужно чувствовать твой запах, чувствовать, как ты стискиваешь меня с такой силой, что мне становится больно.

Прошу тебя, отзовись побыстрее. Я не жду длинного письма. Назначь только день и час встречи.

Жан-Люк последнее время очень озабочен. Он задумал одно издание, которое, по его словам, должно стать делом его жизни.