Весь Мегрэ. Том 3

Жанна Шабю была в том же черном платье, что и накануне, только приколола брошь из самоцветов, отчего внешность ее казалась менее строгой. Держалась она непринужденно и уверенно.

— Если не возражаете, мы можем перейти ко мне в будуар. Гостиная слишком велика для двоих.

— Вы открывали сейф?

— Не скрою.

— Откуда вы достали шифр? Ведь вы же его не знали?

— Конечно, нет. Я сразу подумала, что он где-нибудь записан у мужа, и поискала в бумажнике. Открыла водительские права, увидела несколько цифр и попробовала покомбинировать с ними.

На столике в стиле Людовика XV лежал наспех перевязанный большой пакет.

— Я не все успела прочитать, — пояснила Жанна Шабю, — тут не хватило бы целой ночи. Меня удивило, что он хранил все эти бумажки. Я нашла даже старые любовные письма, написанные мною в ту пору, когда мы еще не были женаты.

— Думаю, — вставил комиссар, — целесообразнее всего начать с самых давних: они могут пролить свет на убийство.

— Садитесь, пожалуйста.

Мегрэ очень удивился, когда она надела очки, совершенно изменившие ее облик. Теперь Мегрэ понимал ее желание взять дела в свои руки. Эта женщина обладала удивительным хладнокровием и огромной силой воли. Такая легко не откажется от цели, которой задалась.

— Много записок… Посмотрите-ка!.. Тут вот подписано «Рита». Я даже не знаю, о какой Рите идет речь.

«Буду свободна завтра в три. Встретимся там же? Целую.

Рита.»

— Как видите, особа не из сентиментальных. Почтовая бумага безвкусная, к тому же надушена.

— Даты нет?

— Нет. Но эта записка лежала среди писем, полученных за последние месяцы.

— Вам не попадались письма Жана-Люка Кокассона?

— А вы в курсе дела? Он к вам приходил?

— Он очень обеспокоен судьбой своих писем.

Дождь не прекращался, капли зигзагами ползли по стеклам высоких окон. В квартире было тихо, спокойно. Хозяйка и комиссар сидели вдвоем у стола, где были разложены сотни писем и записок — своеобразный итог жизненного пути человека.

— Вот письмо Кокассона. Хотите взглянуть?

— Да!

— Можете курить свою трубку. Мне это совсем не мешает."

"«Дорогой Оскар!

Меня греют воспоминанья о нашей старой дружбе, но я долго колебался, прежде чем решился написать тебе, но вспомнил о нашей дружбе, и сомнения мои рассеялись. У тебя блестящие качества делового человека, тогда как я не очень-то смыслю в цифрах, и поэтому мне неприятно говорить о деньгах.

Профессия издателя книг по искусству своеобразна. Мы постоянно ищем рукописи, которые обещали бы наибольший успех. Такого случая приходится ждать очень долго, и когда, наконец, судьба тебе улыбнется, порою оказывается, что ты не имеешь возможности эту издать.

Так случилось и со мной.