Весь Мегрэ. Том 3

Жозефина Папе действительно родилась в этом городе тридцать четыре года назад от некоего Эктора Папе, рыбака, и Леонтины Маршо, домохозяйки. Другой родни у нее не было.

Почему она сказала правду именно Бодару, тогда как от остальных скрывала место своего рождения?

— До встречи с неким весьма респектабельным промышленником она работала в ночном баре; несколько месяцев они прожили вместе.

— Сообщила ли она вам, на что живет?

— Более-менее. Мол, богатые друзья время от времени навещают ее.

— Вам известны их имена?

— Нет. Однако она делилась со мной, например: «Хромой начинает мне надоедать. Если не сказать, что я его побаиваюсь».

— Она боялась его?

— Она никогда не была до конца спокойна и потому держала в ночном столике револьвер.

— Она вам его сама показала?

— Да.

— А вас она не боялась?

— Вы смеетесь? Кому придет в голову меня бояться?

Он и вправду внушал симпатию. Даже в его рыжих вьющихся волосах, его почти фиолетовых глазах, плотном торсе и коротких ногах было нечто успокаивающее.

На свои тридцать он не выглядел и наверняка надолго должен был сохранить мальчишеский облик.

— Делала ли она вам подарки?

Он встал и вынул из комода серебряный портсигар.

— Вот это.

— А деньгами?

— Ну что вы!

Вопрос Мегрэ задел, если не разозлил его.

— Это моя профессия — задавать неприятные вопросы.

— А вы задавали этот вопрос тому верзиле?

— Вы о Флорантене?

— Я не знал, что его так зовут. Вот он-то позволял содержать себя.

— Она с вами говорила о нем?

— Еще бы!

— Я думал, она его любила.

— Может быть, в самом начале. Ей нужен был кто-нибудь, с кем можно поговорить по душам, кто не помешан на деньгах, кого можно не стесняться. Обычно одинокие женщины обзаводятся собакой, кошкой, канарейкой… Понимаете, что я хочу сказать? Но этот парень, как там его, Флорантен, слишком многого хотел.

— Как так?

— Когда они повстречались, он выдал себя за антиквара. Якобы оказался в тяжелом финансовом положении, но со дня на день ожидает немалую сумму. Тогда еще он изредка скупал старую мебель и ремонтировал ее. Потом совсем разучился что-нибудь делать и только повторял: «Когда я получу свои двести тысяч франков…» При этом ловко выманивал деньги у нее.

— Почему она не рассталась с ним, раз больше не любила?"

"— Видите ли, она была сентиментальна, такие женщины встречаются теперь лишь в душещипательных романах. Вот вам пример. Я вам рассказал, как у нас с ней все началось. Она ведь была не девочка, а женщина с опытом, так ведь? И тем не менее после всего разрыдалась. Я не мог взять в толк, почему она плачет, между двумя всхлипами она объяснила: «Теперь ты будешь презирать меня». Такое прочтешь разве что в старых романах, в жизни я это слышал впервые. Флорантен что-то смекнул.