Весь Мегрэ. Том 3

— Ну почему же? От всех вас был прок… Идите скорее есть, мадемуазель Бэмби!

Забавное ощущение — сидеть вот так, в одиночестве, в кабинете Тортю и Бода, с бутылкой вина! Раз он сказал «побольше» — она принесла чайный стакан, и он без стесненья налил его до краев.

Его и в самом деле мучила жажда. А кроме того, ему хотелось как-то подстегнуть себя, ибо за всю долгую службу ему, пожалуй, ни разу не выпадало такое тягостное утро. Комиссар был уверен, что мадам Парандон ждет его. Конечно, ей было известно, что он уже допросил всех домочадцев, и теперь она изнывала, когда же, наконец, дойдет очередь до нее.

Интересно, велела ли она принести себе поесть, как это сделал муж?

Стоя у окна, комиссар пил вино медленными глотками, рассеянно поглядывая на двор. Впервые там не стояло ни Одной машины — только рыжий кот лениво потягивался на солнце. Ламюр сказал, что в доме нет никаких животных, кроме попугая, значит, этот кот соседский и, наверно, забрел сюда в поисках спокойного местечка.

Сначала Мегрэ не решался выпить второй стакан, но, поколебавшись, набил трубку и выпил еще полстакана. Затем, вздохнув, отправился уже знакомыми коридорами в будуар.

Стучать не пришлось. Несмотря на ковровую дорожку, мадам Парандон услышала его шаги и, едва он подошел, дверь открылась. Она была в том же голубом шелковом пеньюаре, но успела за это время причесаться и накраситься, так что выглядела почти так же, как накануне.

Может быть — чуть более напряженное, усталое лицо? Трудно сказать. Чувствовался какой-то надлом, но Мегрэ не мог бы сказать, в чем дело.

— Я ждала вас.

— Знаю. Вот я и пришел.

— Почему же пришли ко мне — последней?

— Ну… может быть, чтобы дать вам время на размышление.

— О чем мне размышлять?

— О том, что произошло… И что неизбежно произойдет дальше…

— Это вы о чем?

— После того как совершится убийство, рано или поздно обязательно следует дознание, арест, суд…

— Разве это касается меня?

— Вы терпеть не могли Антуанетту, не так ли?

— Как, и вы называете ее по имени?

— А кто еще звал ее так?

— Хотя бы Гюс… А может быть, и мой муж… не знаю… Он такой галантный, что даже в самые интимные минуты способен говорить «мадемуазель».

— Она умерла…

— Ну так что? Неужели только потому, что человек умер, нужно наделять его всеми добродетелями?

— Что вы делали прошлой ночью после того, как вернулись из «Крийона» и сестра ваша ушла?

Нахмурив брови, она припоминала.