Весь Мегрэ. Том 3

Но может быть, она не решилась обратиться ко мне, зная…

Он закусил губу.

— Зная — что?

— Ну, что если бы мне и впрямь грозила опасность — я не принял бы никаких мер.

— Почему же?

Он нерешительно посмотрел на Мегрэ.

— Трудно объяснить… Понимаете ли, раз уже я сделал выбор…

— Вы имеете в виду свой брак?

— Вообще все… Профессию… Женитьбу… Образ жизни… Значит, я и отвечаю за последствия.

— А разве это не противоречит вашим представлениям об ответственности?

— Может быть… Но только на первый взгляд…

Чувствовалось, как он устал и растерян, какие сумбурные мысли теснятся за этим выпуклым лбом и каких усилий стоит ему привести их в порядок.

— Как вы полагаете, мосье Парандон, тот, кто писал письма, знал, что жертвой окажется ваша секретарша?

— По-моему, нет…

Из гостиной донесся крик:

— Где папа?

И почти тотчас же дверь распахнулась, и в кабинет ворвался высокий, взлохмаченный подросток. На мгновенье он остановился посреди комнаты, переводя взгляд с Мегрэ на Парандона, и спросил комиссара почти с угрозой:

— Вы арестуете папу?

— Успокойся, Гюс! Мы тут с комиссаром Мегрэ…

— Вы — Мегрэ?

И с любопытством уставился на комиссара.

— Кого же вы арестуете?

— Пока — никого.

— Я могу поклясться, что это не отец

— Откуда вы узнали о том, что произошло?

— Сначала от швейцара, а подробности — от Фердинанда.

— А для вас это было совсем неожиданно?

Парандон отошел от них и уселся за свой письменный стол, как бы стремясь занять привычное место.

— Это — допрос?

И юноша обернулся к отцу, словно за поддержкой.

— Мое дело, Гюс…

— Кто вам сказал, что меня зовут Гюс?

— Вас все так называют дома… Я расспрашиваю вас так же, как и всех остальных, но это вовсе не официальный допрос… Я вас спросил, не ожидали ли вы этого?

— Чего?

— Того, что произошло утром.

— Вы хотите сказать, не ожидал ли я, что Антуанетту зарежут? Нет… не ожидал.

— Вы звали ее Антуанеттой?

— Да, уже давно… Мы были друзья.

— А чего же вы ждали?

Мальчик покраснел до ушей.

— Да ничего определенного…

— Не преступления?

— Не знаю.

Мегрэ заметил, что адвокат пристально смотрит на Гюса, не то желая разрешить для себя мучительный вопрос, не то обнаружив в сыне нечто для себя новое.

— Вам уже пятнадцать, Гюс?

— В июне будет шестнадцать.

— Как, по-вашему, лучше: чтобы мы побеседовали с вами при отце или наедине, у вас в комнате или в другом месте?

Мальчик заколебался. Его пыл прошел, но нервы еще были напряжены. Он вновь обратился к адвокату.

— Как лучше, папа?

— Мне кажется, что у тебя в комнате удобнее… Да, вот что, сынок… Сейчас должна вернуться Бэмби — если уже не пришла… Мне хотелось бы, чтобы вы оба позавтракали как обычно и не беспокоились обо мне… Я не буду за столом.