Весь Мегрэ. Том 3

— Вы хотели бы еще с кем-нибудь поговорить?

— Только не сейчас… Скоро уже полдень… Пора закусить… Итак, до свидания…"

"Она посмотрела ему вслед, как он тяжело ступал, грузный, неловкий, а когда Мегрэ закрыл за собой дверь, вдруг разрыдалась.

Глава третья

На улице Миромениль сохранился захудалый ресторанчик, обломок старины, где меню по-прежнему выписывали на грифельной доске, а через стеклянную дверь кухни можно было видеть хозяйку, толстуху с ногами, как колонны, священнодействующую у плиты.

У завсегдатаев были для салфеток собственные ящики, и они хмурили брови, если их место оказывалось занятым. Но это случалось редко. Официантка Эмма не любила чужую публику. Сюда приходили старые инспектора с улицы Соссэ да клерки, каких теперь уже редко увидишь и которых представляешь себе не иначе, как стоящими в люстриновых пиджаках за старомодными почернелыми конторками.

Хозяин, сидевший за кассой, узнал Мегрэ и вышел, ему навстречу:

— Давненько вы у нас не были… Но можете гордиться, у вас есть нюх… Сегодня в меню свиные колбаски…

Мегрэ любил иногда закусить в одиночестве, разглядывая обветшалую обстановку, людей, чаще всего работавших в каком-нибудь убогом заведении на задворках, где неожиданно можно натолкнуться на контору нотариуса или ростовщика, на крохотный магазинчик ортопедической обуви и протезов, на лавчонку филателиста.

Здесь Мегрэ, по его собственному выражению, медленно пошевеливал мозгами. Его не одолевали думы. Мысли блуждали с одного на другое, один образ сменялся другим, воспоминания причудливо сплетались с насущными делами.

Парандон произвел на него неотразимое впечатление. Мегрэ жевал сочные хрустящие колбаски с жареным картофелем, который, слава богу, не отдавал пригоревшим салом, а воображение вновь и вновь рисовало ему этого маленького человечка, этого гнома, такого трогательного. Или, может быть, страшного?

— Статья шестьдесят четвертая, Мегрэ… Не забудьте про шестьдесят четвертую статью!..

Навязчивая идея? Но почему этот деятельный адвокат, к которому приезжали с разных концов света и платили огромные деньги за консультации по морским делам, был так заворожен той единственной статьей кодекса, которая, в конечном счете, трактовала вопрос о человеческой ответственности?

И как же осторожно она ее трактовала! Не давая ни малейшего определения безумию. Ограничивая его моментом действия, иначе говоря, моментом совершения преступления.

Мегрэ знал нескольких старых врачей, собаку съевших на психиатрической экспертизе; судьи охотно прибегали к их помощи, ибо эти знатоки психиатрии не любили входить в тонкости дела.