Весь Мегрэ. Том 3

Ни один нотариус еще не дал о себе знать…

— Когда состоятся похороны?

— Это вам решать… Судебный медик уже поработал над телом, и его выдадут вам, когда пожелаете…

— Как вы думаете, где я должна ее похоронить?

— Не имею ни малейшего представления…

— Я никого здесь не знаю… В Марсильи весь городок пришел бы на похороны, просто из любопытства… Я задаю себе вопрос: хотела бы сестра вернуться в Марсильи?.. Послушайте, если я вам больше не нужна, то пойду сниму комнату в отеле и приму ванну, ибо мне это сейчас необходимо… Я попробую поразмыслить и завтра утром…

— Итак, я буду ждать вас завтра утром…

Когда женщина уходила, пожав руку Лекёру, она на какое-то мгновение обернулась и, нахмурив брови, посмотрела в сторону Мегрэ, словно спрашивая себя, что делает там, в своем углу, этот молчаливый человек.

Узнала ли она его?

— До завтра… Вы очень милы…

Видно было, как она уселась в машину, наклонилась к своему спутнику и сказала ему несколько слов, прежде чем автомобиль тронулся с места.

Мужчины в гостиной посмотрели друг на друга, и Лекёр с усмешкой первым спросил:

— Ну как?

На что Мегрэ ответил, затягиваясь трубкой:

— Да уж! Никак…

У него не было желания ничего обсуждать, и он не забыл о свидании с женой возле игроков в шары.

— До завтра, старина…

— До завтра…

Когда он выходил, постовой отдал ему честь, что вовсе не привело Мегрэ в восторг.

Глава 3

Мегрэ снова сидел в зеленом кресле возле открытого окна. Дни стояли погожие с самого их приезда, и по утрам вставало большое и теплое солнце, а на улицах, по которым проезжали поливальные машины, дул легкий прохладный ветерок, и в течение всего дня свежесть сохранялась под деревьями, растущими здесь повсюду: в парке, на берегу Аллье и вдоль многочисленных бульваров.

Он съел свои три круассана, но чашка кофе была опустошена всего лишь наполовину. Мадам Мегрэ за стеной наполняла водой ванну, а с его этажа слышались шаги только что проснувшихся пансионеров.

Комиссар не без иронии погружался в свои новые привычки. Где бы ни был Мегрэ, он машинально создавал себе особый распорядок, которому подчинялся так, словно его ему навязали.

Можно было сказать, что каждое его расследование в Париже имело свой ритм, свои небольшие остановки в заранее определенных пивных и бистро, свои запахи, свой свет.

Здесь же он чувствовал, что находится скорее на каникулах, чем на лечении, и смерть дамы в лиловом стала неотъемлемым фоном его ленивой жизни.

Накануне вечером, как и в другие вечера, супруги прогуливались по парку, где сотни людей прошли мимо них в тени, при свете матовых фонарей. Это был час театров, кинотеатров, казино.