Весь Мегрэ. Том 3

— Это он выбирал ее?

— Вы угадали…

— У вашей сестры никогда не было детей?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Не знаю… Она была женщиной…

— Насколько я знаю, у нее их не было… Мне кажется, я должна была бы узнать об этом, разве нет?

— А у вас?

— Пятнадцать лет тому назад, когда я еще жила в Париже, у меня родился ребенок… Моей первой мыслью было избавиться от него, и это стоило бы сделать… Сестра посоветовала оставить его…

— Значит, в то время вы виделись с ней?

— Из-за этого я к ней и пришла… Мне хотелось поговорить об этом с кем-нибудь из родных… Это может показаться смешным, но бывают минуты, когда ты вспоминаешь о своей семье… Короче, у меня появился сын, Филипп… Я отдала его кормилице в Вогезы…

— Почему в Вогезы? У вас там были знакомые?

— Вовсе нет. Уж не знаю, в каком бюллетене Элен откопала этот адрес… За два года я ездила к мальчику раз десять… Ему было там хорошо, эти крестьяне оказались очень милыми… Ферму содержали в чистоте… Потом они сообщили мне о том, что малыш утонул в пруду… — Женщина ненадолго погрузилась в раздумье, пожала плечами. — В конце концов, быть может, так лучше для него…

— Вы не знаете каких-либо знакомых вашей сестры: друга, подругу?

— Должно быть, у нее никого и не было. Уже в Марсильи она смотрела на других девочек свысока, и ее прозвали принцессой. Думаю, что также было и в школе машинописи и стенографии в Ла-Рошели.

— Она была гордой?

Франсина поколебалась, обдумывая ответ.

— Не знаю. Я не стала бы употреблять это слово. Она не любила людей. Не любила общаться с людьми. Да! Она предпочитала оставаться в одиночестве…

— Она никогда не пыталась покончить с собой?

— С чего вы взяли? Вы считаете, что…

Лекёр улыбнулся:

— Нет… Ее задушили, так с собой не покончить… Я только спросил, не предпринимала ли она раньше попыток свести счеты с жизнью…

— Уверена, что нет… Сестра любила себя такой, какой была… В глубине души гордилась собой…

Эти слова поразили Мегрэ, и он точно наяву увидел даму в лиловом, сидящую перед беседкой. Он попытался тогда определить выражение ее лица, но безуспешно."

"Франсина только что это сделала: ее сестра очень любила себя!

Элен Ланж любила себя до такой степени, что в гостиной были только ее фотографии, и, несомненно, их можно увидеть в столовой и спальне, куда еще не заходил Мегрэ. Она, и никого другого. Ни одного портрета матери, сестры, друзей или подруг. Она одна снималась на берегу моря, на фоне набегавших волн.

— Полагаю, до поступления иных заявлений вы — единственная наследница?.. Мы не нашли завещания в ее бумагах… Правда, убийца разбросал их по полу, но я не вижу причины, по которой он унес бы завещание с собой.