Весь Мегрэ. Том 3

Мегрэ поднялся, перешел в гостиную, где обе женщины говорили шепотом, чтобы не мешать своим мужьям.

— Я все же выпью рюмку коньяку… Если только Пардон не вырвет ее из моих рук…

Пардон лишь улыбнулся. Он все время изучал своего друга с любопытством и восхищением, к которому примешивалась тревога.

Раздался звонок.

— Алло! Это я, господин профессор. Она согласилась принять меня сейчас же? Это было не очень трудно? Улица Фран-Буржуа… Да… Да… Я знаю этот дом. Одно время я жил в двух шагах — на площади Вог. Я вам очень благодарен.

Когда комиссар отошел от аппарата, он был все так же спокоен, только в глазах появился огонек, которого раньше не было.

— Вы не обидитесь на меня, Пардон, если я оставлю вас с дамами? Правда, не исключено, что мои разговоры по телефону подслушиваются. И внизу меня уже поджидают…

— А почему бы мне вас не проводить? У подъезда стоит моя машина.

Они вышли у гостиную.

— Ты уходишь? Надолго? — встрепенулась мадам Мегрэ.

— Не имею ни малейшего представления.

— Ты не подвергаешься опасности?

— Никакой. Пардон отвезет меня и сейчас же вернется.

По дороге Мегрэ не произнес ни слова. Никто их не преследовал. Возможно зная, что у них в гостях Пардон с женой, наблюдателей сняли с поста.

На улице Фран-Буржуа, что находится в квартале Маре, сохранилось еще несколько исторических зданий, в которых нашел приют неимущий люд — мелкие ремесленники, в большинстве своем выходцы из Польши и Венгрии.

— Спокойной ночи, Пардон. Если я чего-нибудь добьюсь, то во многом буду обязан вам.

— Желаю успеха.

Мегрэ позвонил. Консьержка открыла небольшую дверь, врезанную в ворота, и Мегрэ пересек двор.

— Скажите, пожалуйста, где живет мадемуазель Мотт?

Через небольшое слуховое окно раздался ответ:

— Второй этаж, налево… Первая дверь.

На лестнице появился свет, и он увидел помощницу доктора Мелана, перегнувшуюся через перила. Когда он поднялся на второй этаж, она прошептала:

— Я боялась, что вы не найдете дорогу… Этот дом очень запутанный.

В темном домашнем платье она выглядела совсем другой — казалась более уязвимой. В глубоко посаженных глазах можно было прочесть беспокойство. На ее слишком белой коже от волнения выступили красные пятна.

— Сюда, пожалуйста. Поторопитесь, лампы сейчас погаснут.

Она ввела его в очень чистенькую, почти веселую комнатку. Это была гостиная и столовая вместе. Провинциальная, потемневшая от времени мебель создавала атмосферу покоя и уюта.

— Садитесь… Можете курить.

— Надеюсь, профессор не разбудил вас?

— Я мало сплю.

В комнате не было ни радио, ни телевизора, но очень много книг на полках.

— Вы забыли свою трубку? — Она не пыталась приветливо улыбаться и не скрывала своего беспокойства. — Увидев вас сегодня в приемной, я поняла, что надвигаются неприятности.