Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

– Почему бы и нет? Людей всегда отличала от животных способность договориться, а уж богов-то и подавно! – охотно закивал Двуликий Аа.

Ирка недоверчиво взглянула на шар. Вода не рябила. Однако, несмотря на это, валькирия-одиночка не поверила Двуликому. Возможно, цена, которую он предложит, окажется слишком высока.

– Новая сделка? – спросила Ирка.

– Почему бы и нет? Сделки – это моя специальность. Шлем в обмен, скажем, на... – Двуликий запнулся, но скорее из кокетства. Он явно знал, что именно хочет попросить. – В обмен на дарх Арея!

– На дарх Арея? Зачем он вам? – удивилась Ирка.

Двуликий сделал рукой нетерпеливое движение. Сброшенная личина толстяка, висевшая в

воздухе у него над головой, конвульсивно повто-рила тот же жест. Она уже истаивала, размывалась и была едва видна.

– Какая тебе разница: зачем? Сделка есть сделка. Когда ты покупаешь в магазине ножик, тебя же не спрашивают, что ты им будешь резать: колбасу или соседей?

– Не спрашивают, – согласилась Ирка.

– Вот и дарх Арея мне нужен, потому что нужен. И потом, разве Арей не враг света?

– Враг, – хмуро признала Ирка.

– Вот и прекрасно! Я даю тебе возможность не только сохранить шлем, но и выслужиться перед светом. Решай, валькирия! По секрету могу сказать, что дарх может достаться тебе почти даром. У Арея крупные неприятности. У него и у всех его приятелей. Поэтому, если в руки тебе попутно свалятся бронзовые крылышки светлой, не упускай их. Я дам хорошую цену. Спрос на такие сувениры всегда стабильный. Главное, знать, что, где и кому предложить.

Ирка подумала, что с этим у него проблем не возникнет. Двуликий явно знал, где и кому."

"– Если все так просто, почему бы вам не пойти и не взять у Арея дарх самому? – не без язвительности поинтересовалась Ирка.

Двуликий нетерпеливо мотнул головой.

– Если бы я мог сделать это сам, я не предла-гал бы тебе сделку. Так что, по рукам, валькирия? Клянешься? Согласен даже без подписи. Уж я-то знаю, кому можно верить.

Двуликий стащил с руки перчатку и протянул Ирке ладонь. Ладонь у него была удивительно гладкой, без единой линии. Ирка задержала на ней взгляд. Предупреждение Мамзелькиной свежим утопленником всплыло у нее в памяти.

– Руку жать не буду. Клясться тоже не буду, – отказала она.

– Как не будешь? КЛЯНИСЬ! – страшно возвысил голос Двуликий.

Его глаза полыхнули из-под маски – яростно, требовательно, нетерпеливо. Настойчивая ладонь тянулась к Ирке. Казалось, только распахнешь на миг пальцы и – все, рукопожатия уже не разорвать. Никогда.

– Клясться не буду. Но я подумаю, – сказала Ирка, опуская глаза, чтобы не ощущать назойливого давления бога торговцев и ростовщиков.

– Ты подумаешь? Да кто ты такая, чтобы думать? Жалкая калека, которой волею судьбы достались доспехи валькирии! КЛЯНИСЬ!

– Нет.