Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

. ну с Мефа, допустим.

– Поищи другие сравнения, – посоветовал Буслаев.

– Как скажешь. В общем, там лежало тело, прикрытое белой простыней. Я хотел сдернуть простыню, но ведьмак прошуршал, что этого делать не стоит. «Разве ты не можешь оживить его через тряпку? Я хочу, чтобы только я видел моего слугу!» – заявил он.

Арей склонил голову и внимательно посмотрел на Петруччо.

– И ты согласился? – с неожиданно мягким, почти психиатрическим интересом спросил он.

– Э-э... Ну да. Тряпка – не тряпка, какая мне разница? В общем, я присел на корточки, хорошо сосредоточился и...

Чимоданов неопределенно зашевелил пальцами. Меф понял его затруднение. Описать магию словами так же нереально, как нарисовать картину на воде. Особенно если речь идет не об обычной магии, а об уникальном даре.

– У тебя получилось? – спросил Арей."

"– Не сразу. Я даже думал, что не получилось, потому что прошел почти час, а фигура так ни разу и не пошевелилась. Я уже отчаялся. Столько сил вбухал и все впустую. Но ведьмак, который все время держал своего слугу за пальцы на ноге, внезапно обрадовался и заявил, что все, достаточно. Остальное он доделает и сам. Я, мол, гений и все такое!

Последнюю фразу Чимоданов произнес с восхитительной небрежностью. В том, что он гений, он никогда не сомневался.

– Простыню он с лица не снимал, нет? – снова уточнил Арей.

Чимоданов покачал головой, утратив некую часть самоуверенности.

– Я стал требовать обещанной платы. Тогда ведьмак вручил мне этот чемодан и заявил, что он меня не разочарует. Только чтобы я не открывал его прямо сейчас.

– И ты, конечно, сделал это в резиденции? – спросил Арей.

– Угу.

– И что нашел внутри?

– Вначале ничего. Он был пуст, – сказал Чимоданов. – На второй день пачку исписанной бумаги. Не знаю даже, на каком языке. Что-то арабское. На третий день – кинжал. На четвертый – кошелек, но не с золотом, а с мелкой медной монетой. На пятый – вареную курицу с рыбьей чешуей. Ну и гадость же на вид! На шестой день – руку отрубленную выше локтя с перстнями на пальцах. В общем, на этом я и остановился.

– Значит, чемодана ты больше не открывал?

– Подчеркиваю: НЕТ.

– Как? А в квартире у Эссиорха? – заложила его Ната.

– Так это же не я. Это сделала та девушка.

– Какая «та»? – не понял Арей.

– Девушка, которая уравновесила свет и тьму, – пояснил Эссиорх.

– А, ну да... И что же было в чемодане, когда она его открыла? Дархи?

– Нет. Глиняные черепки.

– Что?

– Обычные глиняные черепки и обгоревший мужской ботинок, – сказал Чимоданов.

– Мужской ботинок? Зачем? – удивился Меф. Чимоданов пожал плечами.

– Представления не имею.

– И больше ничего?

– Нет.

– Странная штука... Вероятно, дархи должны были появиться в телепорте только через цикл. Сам бы Петруччо его уже не открыл. Для Арея было еще рано.