Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

Ты не находишь?

По загадочной причине простые слова Бэтлы достигли цели. Филомена отшатнулась, взмахнула рукой, в которой было копье, и, не дожидаясь своего оруженосца, растаяла вслед за Фулоной. Но если та исчезла медленно и постепенно, то исчезновение Филомены было резким, осколочным, сверкающим, точно прыжок с разбегу головой в стекло.

– Она тебя испугалась. Почему? – спросила Ирка у Бэтлы.

– Это наш давний спор. Мы его лишь продолжили. Не обращай внимания! – ответила Бэтла.

– Какой спор?

– Все мы занимаем какое-то место. В телах, в жизни. Иногда это место кажется нам слишком жалким или слишком скромным. Но это ничего не меняет. Единственное, что возможно, это принять правила игры и дальше играть по ним. Играть спокойно, радостно и без спешки. Я это поняла, а Филомена никак не поймет. И поэтому я счастлива – хотя я толстая и некрасивая, а Филомена, которой дано больше, чем мне, раз в сто, – нет. К тому же она слишком многого не может себе простить...

Вагончик почти опустел. Валькирии и их пажи уже телепортировали. Но Бэтла все же нашла время шепнуть Ирке:

– Ничего не бойся. В случае опасности валькирии тебя прикроют. Даже Филомена костьми ляжет – не смотри, что она такая... Она славная, но несчастная. Только защищай Дафну! У кого действительно неприятности, так это у нее! Дара лишили, а теперь хотят лишить крыльев и Мефо-дия... Вот сволочи, да?

– Да, но Дафна... Она и Меф... – Ирка попыталась выразить слишком много, но, поняв, что это глупо, лишь махнула рукой.

Бэтла ободряюще улыбнулась. «Она что, все знает? Откуда?» – всполошилась Ирка.

– Возьми яблочко... скушай! И все будет хорошо! – сказала Бэтла и вместо яблока почему-то сунула Ирке бутерброд.

Пока Ирка лихорадочно соображала, нет ли в этом какого-то тайного смысла или скрытой аллегории (ну там яблоко как символ целостности и единства мира, а бутерброд как символ... м-да... ну, скажем, единства трех философских начал: колбасы, масла и хлеба?!), Бэтла тоже исчезла.

Антигон, в отличие от Багрова не имевший ни малейшего желания общаться со своими – хм... – коллегами, минут десять назад улизнул в соседнюю комнату, якобы для того, чтобы поставить чайник. Когда Антигон вернулся, ни одной из двенадцати валькирий и ни одного оруженосца в комнате уже не было.

Ирка стояла в трех шагах от стола. Багров заканчивал очерчивать круг для телепортаций. Засуетившись, кикимор уронил чайник и, поспешно впрыгнув в круг, остановился рядом с хозяйкой.

Coram me tecum eadem haec agere saepe conantem deterruit pudor quidam paene subrusticus, quaenunc exprimam absens audacious, epistola enin non erubescit1

Цицерон

______

1При встречах с тобой мне часто хотелось сказать тебе об этом, но меня удерживал какой-то едва не дикарский стыд; теперь, находясь вдали, я буду более откровенен – ведь письмо не краснеет (лат).