Медвежья кровь

Просто держи их на мне…

Я даже дышала едва-едва. Но почему-то делала это. То, что он говорил.

Через силу, через страх, через омерзение, которое поднималось из глубины тела…просто я хотела снова стать нормальной. Хотела быть как все, не боясь даже случайного взгляда, брошенного на меня мужчиной!

Я ХОТЕЛА БЫТЬ НОРМАЛЬНОЙ!

Не хоронить себя каждый день, как только сумерки опускались на землю, потому что вместе с ними начинались мои кошмары.

Снова научиться верить людям и улыбаться им в ответ, не ожидая удара в спину.

— Видишь? — тихо и осторожно проговорил медведь, понизив голос так, что он отдавал мурчанием.

— Что?..

— Не происходит ничего страшного.

Я только заморгала быстро-быстро, чтобы не позволить слезам покатиться из глаз.

— Ты можешь прикасаться ко мне, не боясь, что я сделаю это в ответ. Не все касания несут боль. Можешь ущипнуть меня. Или пощекотать. Можешь соскребать кровь пальцами. Или потянуть за волосы. Или укусить.

— Ты только таблетки не любишь? — слабо попыталась улыбнуться я, на что медведь хмыкнул и кивнул, а я смотрела на собственные руки и пыталась привыкнуть к этой новой для себя картине.

Я касалась мужчины.

Впервые осознанно с того дня, как меня изнасиловали.

— Не слишком противно, правда?

— Не слишком, — отозвалась я, сразу не решившись произнести это вслух. Но в конце концов почему-то прошептала: — Ты не похож на того... Другого.

Его плечи напряглись под ладонями, и я дернулась в ответ, в первую секунду в желании одернуть руки, но услышала его мягкое и спокойное:

— Оставь.

И я снова подчинилась.

Снова сделала то, что говорил медведь, ощущая, как его мышцы пол гладкой горячей кожей расслабились, перестав проступать, подобно хищнику, что рвался наружу из тела.

— Я выше?

— Выше, шире, мощнее. Гораздо мощнее…

Я могла бы собрать еще десяток сравнений о том, настолько ужасным и мерзким был тот мужчина.

И дело было не столько во внешности, сколько в человеческой жестокости и эгоизме, ведь весь поселок знал, что я с братом была на тот момент одна. Что не было никого, кто смог бы защитить.

Он шел, заранее зная, что сделает со мной.

— Это случилось рядом с домом?

Медведь продолжал сидеть спиной ко мне и смотреть невидящими глазами прямо перед собой, потому что чувствовал, что мои мысли были тяжелее слона от тяжести воспоминаний, а попытка раскрыться — хрупкая, словно крылья стрекозы.

Я и сама не верила, что заговорила об этом. Сама. И пыталась рассказать, словно слова могли исцелить меня и помочь встать с колен.

— …Почти на пороге.

Мой голос охрип и становился с каждым словом все тише и тише, но я знала, что медведь все услышит. Что он все почувствует и примет так, как есть.

Я не смогла рассказать об этом маме и нашей соседке.