Медвежья кровь

Я обвила его руками за скользкую влажную шею, припадая к губам и забирая в себя его протяжный удовлетворенный стон.

Медведь был доволен.

Его жаркие большие руки тут же подхватили меня за ягодицы, а язык скользнул по губам, проникая в меня и сводя с ума тем, как ласкался и порхал, касаясь моего языка. Так глубоко. Так горячо. Так сладко и терпко, что голова кружилась, и тело наливалось той страстью, которую я хотела познать сполна, окунувшись в нее всего единожды.

Я не ожидала этого сама от себя, знала только одно: все это было благодаря медведю!

— Будет слишком больно, если мы обновим метку сегодня, — улыбка медведя была кривая, но такая очаровательная, когда он оторвался первым, придерживая меня за бедра и не позволяя сесть на него, чтобы наши тела нашли друг друга. — Адреналин очень опасен в такие моменты. Опьяненная страстью, ты не почувствуешь боли и не увидишь крови, но наутро не сможешь встать на ноги, Иля.

Моя метка.

Знак того, что я принадлежала Берсерку и стала его женой.

Я облизала губы, жадно собирая его вкус на своем языке, и задумчиво склонила голову к плечу, прошептав:

— То есть достаточно провести ночь с Берсерком, чтобы стать его женой?

Медведь покачал головой.

— Просто провести ночь и остаться после этого в живых не значит ничего. Секс ради секса. Чтобы осталась метка на теле женщины, Берсерк должен испытывать к ней очень сильные чувства…

Он не сказал «любить ее», но я поняла это по тому, как изменился и чуть дрогнул его голос, зардевшись и покраснев, потому что поняла, что это было своеобразное признание зверя в его чувствах. В его звериной хищной любви. Ко мне.

Было ощущение, что даже медведь смутился в этот момент, быстро добавив:

— В метке есть особенный запах. Что-то вроде гормона моего тела, который отличается от всех других. В мире животных такое тоже происходит, когда звери отмечают свою территорию. Просто для людей этот запах не ощутим так, как для животных и мне подобных.

Я была помечена им, но эта мысль не вызывала ни отвращения, ни смеха. Просто так и должно было быть, а значит, все было правильно. С моим медведем просто не могло быть иначе.

Я была его перед древним лицом этого мира.

И я невероятно гордилась этим!

Я хотела быть достойной его!

Медведь молчал, словно всем существом впитывал каждую мою эмоцию, и широко улыбался, а я взвизгнула, поспешно закрывая глаза и задерживая дыхание, когда краем глаза заметила в его руке ведро с водой, которой он и окатил нас, рассмеявшись.

Я рассмеялась в ответ, прогоняя из головы мысли о том, что я только начала познавать, что значит быть счастливой, и вот на горизонте появился кто-то, кто мог отобрать у меня все это. Я обещала себе, что подумаю об этом утром, а пока медведь был рядом и улыбался так красиво, я хотела жить лишь этой минутой.